Перезарядив арбалет дрожащими руками, я снова прицелился, на этот раз выбрав рогатого демона, но в этот момент первая линия нашей обороны столкнулась с волной тварей, и всё превратилось в кровавую мясорубку.

Копейщики, выстроившись стеной щитов, встретили первый натиск, копья Зари пронзали скелетов и проклятых, разрывая кости и гниющую плоть, но твари не останавливались, они лезли напролом, карабкались по копьям, пытаясь прорваться сквозь строй, и я видел, как один из наших, крайний слева, не выдержал напора и отступил на шаг, оставив брешь, в которую тут же хлынули враги.

Леви, стоявший во второй линии, рванулся вперёд, его ледяной клинок сверкнул в тусклом свете, и три скелета разлетелись на куски от одного широкого удара, но их место тут же заняли новые, и сержант был вынужден отступить, прикрывая товарищей от нарастающего давления. Стейни прикрывал другой фланг, предпочитая всё же работать копьем, в отличие от сержанта, которому видимо не терпелось испробовать новую игрушку.

И тогда я увидел Алекса. Он стоял чуть поодаль от основной линии, у стены, его лицо было бледным, почти мертвенным, а глаза… его глаза светились. Прямо таки горели изнутри ярким золотистым светом, настолько ярким, что я различал его даже сквозь хаос боя, и этот свет становился всё ярче и ярче, заполняя его зрачки, радужку, белки, превращая глаза в два пылающих светила, которые казалось могли прожечь камень одним взглядом. Этер.

Он наполнился этером до предела, я чувствовал это даже отсюда, ощущал, как вокруг него воздух начал вибрировать, словно от невыносимого жара, хотя температура не изменилась, это была чистая энергия, сконцентрированная в одном человеке, готовая вырваться наружу и сжечь всё на своём пути.

— Алекс! — крикнул я, но мой голос утонул в грохоте боя, в лязге металла, в криках раненых и рычании тварей.

Он не слышал меня. Или не хотел слышать. Его тело дрогнуло, словно его ударило невидимой волной, и в следующее мгновение он сорвался с места, бросившись вперёд с такой скоростью, что я едва успел уследить за ним глазами, он пронёсся мимо первой линии обороны, оттолкнулся от одного из копейщиков, подпрыгнул высоко в воздух, перемахивая через головы скелетов и проклятых, его копьё, сжатое в руках, оставляло за собой золотистый шлейф света, который тянулся следом, словно комета, пронзающая ночное небо.

— Сукин сын! — выдохнул Леви, замерев на мгновение и глядя на эту самоубийственную атаку с выражением то ли ужаса, то ли восхищения на лице.

Алекс приземлился прямо перед тремя командирами, его ноги с глухим стуком ударились о каменный пол, оставив на брусчатке глубокие вмятины, словно вес его тела вдруг увеличился в десять раз от той энергии, что бушевала внутри.