— Тридцать два практика закалки мышц умерли меньше чем за минуту — потрясенно сказал Леви. — Капрал Андерс, свободен. Тебя вызовут.

Я прошёл по коридорам корабля молча, чувствуя, как вокруг нарастает напряжение. Матросы и техники бежали мимо с мрачными лицами. Новости разлетелись быстро. Целый десантный отряд погиб. Операция провалилась. Когда я добрался до каюты, там уже были Марк и Торн. Оба сидели на койках, и ждали новостей.

— Кор, — Марк поднял голову, когда я вошёл. — Это правда? Весь отряд?

— Правда, — я закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Тридцать два человека. Сбросили платформу вместе с демонами, чтобы они не прорвались на борт.

— Бездна, — Торн потёр лицо руками. — Это же… это же наши могли быть там.

— Могли, — согласился я. — Но не были.

Мы сидели в тишине, каждый переваривая случившееся. Эйфория от первой победы испарилась, оставив после себя холодное осознание того, что война — это не парад и не триумф. Это кровь, смерть и ошибки, за которые платят жизнями. Стейни рисковал, и получил то, что заслужил. Нельзя врага считать дураком. А я представил, что бы было если демоны пробрались внутрь. Бомб нет, и тысячи бойцов что тут сидели по казармам, вряд ли спасли бы корабль от поражения. А левиафан в руках демонов — это смерть города.

Дверь распахнулась внезапно, с такой силой, что я едва не подскочил. На пороге стояли четверо гвардейцев в форме Лазуритового Копья, но не парадной, а боевой, тяжёлой, с нашивками личной охраны полковника.

— Капрал Корвин Андерс? — спросил старший, грузный мужчина.

— Да, — я поднялся с койки, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз.

— Вы арестованы по приказу полковника Валла Корстена. Обвинение — измена, утаивание ценностей, принадлежащих секте Лазуритового Копья, и сговор с целью сокрытия военных трофеев.

— Что? — Марк вскочил с койки, его глаза распахнулись от шока. — Какого…

— Капралы не вмешивайтесь, — старший гвардеец даже не посмотрел на него. — Иначе вы также будете арестованы по обвинению в соучастии.

Торн попытался что-то сказать, но в этот момент один из гвардейцев шагнул вперёд и ударил его в живот рукоятью меча. Торн согнулся пополам, задыхаясь, и рухнул на колени. Марка скрутили следом, заламывая руки за спину.

— Не сопротивляйся, — процедил старший, глядя на меня. — Или будет хуже.

Я и не думал. Холодные металлические наручники сомкнулись на запястьях, больно впиваясь в кожу. Меня развернули к двери и толкнули вперёд.

Коридоры проплывали мимо в каком-то лихорадочном тумане. Я видел, как нас вели, видел лица других бойцов, которые останавливались и смотрели с шоком и непониманием. Где-то впереди я различил фигуру Леви, его тащили трое гвардейцев, лицо лейтенанта было окровавлено, но взгляд был злой.