— Время вышло, — Корстен шагнул ко мне, игла в его руке блеснула в свете рунных ламп.

И в этот момент его взгляд упал на мою шею, где висел Камень Бурь. Полковник неожиданно замер и его глаза сузились, фокусируясь на артефакте, он даже шею вытянул вперед. Я увидел, как в них, в его глазах, то есть, загорелся нездоровый интерес, который моментально перерос в жадность, затмившую даже полковничий гнев.

— Это… — он протянул руку, почти касаясь камня пальцами. — Это же…

— Не трогайте, — я дернулся, попытался отшатнуться, но наручники держали меня намертво.

— Древний Знак Помеченных, — прошептал Корстен, и в его голосе появилось удивление, такое увидеть он явно не ожидал. — Бездна свидетель, я такие только на рисунках древних летописей видел. Откуда у тебя это? Ты его тоже там взял? Украл в древней башне?

— Нашел, — выдавил я сквозь зубы. — Оно не имеет отношения к сундуку. Это моё.

— Врёшь, — Корстен покачал головой. — Такие артефакты не появляются просто так. Ты украл его. Украл из башни, как и всё остальное. Сколько ещё сокровищ ты прячешь, мальчишка? Сколько добра утаил от секты? Видит Бездна, мы вернем всё что ты украл у вольного народа степи!

— Я ничего не крал! — я дёрнулся, пытаясь вырвать руки из наручников, но металл браслетов больно впился в кожу, раня до крови.

Корстен меня не слушал, поглощённый своими мыслями. Его взгляд был прикован к Камню Бурь, и я отчётливо видел, как в нём борются эмоции. Там были уже виденные мной жадность, некая опаска и одновременно предвкушение. Он протянул руку, пальцы потянулись к шнуру на моей шее, я попытался увернуться, но стул не давал двигаться.

Наконец его ладонь коснулась камня и мир тут же взорвался, заставляя меня закрыть глаза. Только это не помогло, я продолжал слышать крик, протяжный, нечеловеческий, полный жуткой боли и ужаса, такой, что у меня волосы дыбом встали на всём теле.

Это кричал полковник Корстен.

Сквозь прищуренные веки я видел, как его фигура содрогается в конвульсиях, как свет, исходящий от Камня Бурь, обвивает его тело. Кожа полковника сохла прямо на глазах, мышцы сдувались, проваливались внутрь, оставляя лишь обтянутые кости. Волосы вообще выпадали клочьями. Про глаза не стоило и говорить, они западали в глазницы, превращаясь в пустые провалы.

Всё это заняло считанные секунды. Корстен рухнул на пол с глухим стуком, поднимая облачко серой пыли. От него остался лишь иссохший труп, в буквальном смысле мумия, из которой высосали всю жизнь. Руки, застывшие в последней судороге, всё ещё тянулись к моей шее, а пальцы, превратившиеся в когти, казалось, скребли по воздуху.