Я подумал секунду, перебирая в памяти всё, что видел и слышал за последние семь дней. Про нечто секретное я даже не слышал, да и кто я, чтобы мне сообщать такое и ответил честно:

— Не знаю. Я носильщик, меня дальше сортировочного лагеря и сектора, назначенного для работы, не пускают. Всё, что я видел на Четвёртом, во второй рейд — это пауки, смерть и мешки с хитином. Если Гильдия что-то скрывает, то от меня она скрывает это так же успешно, как от любого уличного торговца.

Она приняла ответ легко, кивнула и переключилась на левую сторону. Зато я понял, что она спрашивает не просто так, что за этим вопросом стоит какой-то свой интерес, может быть, деловой, может быть, какой-то ещё, но так как мне нечего было скрывать, меня это не особо беспокоило. Пусть спрашивает. У всех свои секреты и свои причины.

Когда массаж закончился, я сел на кровати, чувствуя себя заново собранным. Мышцы расслаблены, этер циркулирует ровно, даже Камень Бурь на шее тёплый и спокойный, пульсирует мягко. Мазь Лю Гуан действительно работает, причём куда лучше, чем я ожидал, или, может быть, дело было не только в мази, а ещё и в том, как именно она её наносила, в тех самых правильных движениях, о которых она мне тогда говорила, и о которых я тогда подумал совсем другое.

Лю Гуан сидела напротив, на низком табурете, подтянув колени к груди, в простом домашнем халате серого цвета, без изысков и узоров, и пила чай. Волосы были распущены и падали на плечи. Без шпилек и сложных причёсок она выглядела моложе. Я подумал, что ей, наверное, не двадцать пять, а может быть, чуть больше двадцати, хотя в этом мире, где практики стареют медленнее обычных людей, угадать возраст было почти невозможно.

Между нами не было неловкости, и это меня удивило сейчас больше всего. Даже появившийся в начале беседы стыд и мысли взрослого человека земного воспитания пропали, как отрезало. Была тёплая, странная близость двух людей, которые провели ночь в одной постели, но не как любовники, а как… я не мог найти слово.

Не друзья, потому что мы почти не знали друг друга. Не чужие, потому что чужие люди не делают то, что она сделала этой ночью, не впускают к себе домой пьяного незнакомого парня с оружием в руках и не кладут его спать на свою кровать. Просто два человека, которым было не одиноко этой ночью, и этого оказалось достаточно. Во всяком случае мне показалось так, но все оценочные рассуждения и логику, я просто откинул временно в сторону. Сейчас так.

— Спасибо, — сказал я. Просто сказал, потому что это было единственное правильное слово. — Мне было хреново. А теперь нормально. Это дорогого стоит.