— Это была Варвара Евгеньевна Волконская, — хмуро ответил тот. — Вот же принесла ее нелегкая! Не общались бы вы с ней, барин. От этого только проблемы могут быть — больше ничего. Князь Волконский — здешний судья, один из четырех городских судей Владимира.

— Интересно, — хмыкнул я, — и почему же он так неровно к нам дышит? Что мы ему такое сделали?

— Ничего мы ему такого не делали, — по-прежнему хмуро ответил управляющий. — Он просто не хочет, чтобы его единственная дочурка общалась с наследником опального рода изгоев…

— Да это я уже понял, — кивнул в ответ, — но вот почему опальных изгоев? Разве сейчас Черногряжские в опале? Насколько я прочитал в Магги, её аж тридцать лет назад сняли.

— Вы все правильно прочитали, господин, — кивнул Ефграф. — Официально род восстановлен в правах. Но среди аристократов Черногряжские до сих пор считаются нерукопожатными.

— Почему? — не понял я.

— Закостенелость мышления, — пожал гном плечами. — Авторитет утерян, а здесь придерживаются традиций. И никакие указы не помогут.

— И что, ничего нельзя изменить? — подался вперёд я.

— Можно, но трудно. Авторитет нарабатывается годами, — пояснил управляющий. — Надо первым делом поступить в Академию. Все надежды ваших родителей заключались именно в этом. Без нее никто вас всерьез воспринимать не будет. Традиции, куда уж без них…

Вот опять академия. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Что мне здесь ещё делать-то? Прозябать в этом запущенном имении? Ждать, пока появится Викентий? А в том, что он рано или поздно появится, я не сомневался. Год, два, три… Этот упертый фанатик меня вычислит. Тем более у него уже один раз получилось. Ладно, это пока не горит. Об этом подумаем чуть позже. До поступления в академию ещё есть время. Надо, кстати, о ней почитать.

— У нас только май на дворе, Ваша Светлость, — заметил мой собеседник, будто прочитав мои мысли. Занятия начинаются с первого сентября. Если хотите, найдем вам учителей. С тем наставником, о котором я говорил, пообщаюсь сегодня вечером. Надеюсь, в ближайшее время он к нам присоединится! — Ефграф вдруг взволнованно на меня взглянул и добавил: — Вы же не откажетесь от поступления в Академию? В Московскую Академию?

— Не откажусь, — вздохнул я, — надо ведь поднимать род Черногряжских с колен. Моя судьба теперь с ним связана. Учеба платная?

— Не беспокойтесь! — как-то радостно заявил гном. — На учёбу у нас в банке есть средства. Согласно завещанию ваших родителей, эти деньги могут использоваться только на обучение.

— Понятно… — хмыкнул я. — Говоришь, в Московскую?