— Да папа! — взгляд у сына был как у побитой собаки. М-да, не такими должны быть глаза будущего главы рода. Но, будем надеяться, что в академии, куда в этом году будет поступать Вишневецкий-младший, из него сделают человека.

— Что, да папа? — передразнил его глава рода. — Какого хрена ты полез к Черногряжским, а? Зачем стал марать руки об изгоя? Да еще проиграть умудрился.

— Но папа! — искренне возмутился тот. — Павел никогда не отличался особыми способностями. А здесь сам задираться стал.

— Сам стал, значит, — с плохо скрываемой насмешкой просверлил его взглядом Степан Аркадьевич.

— Именно сам! — заверил его отпрыск.

— Мне похрену, кто там что начал! — внезапно рявкнул Вишневецкий-старший, и его сын втянул голову в плечи. — Главное, что ты проиграл! Проиграл в дуэли, которую должен был выиграть! И этим подставил меня! Мои партнеры теперь смеются за моей спиной. Изгой Черногряжский одолел князя Вишневецкого! Ты хоть понимаешь это⁈

— Понимаю, — убитым голосом повинился проигравший.

— Понимает он, — проворчал Степан Аркадьевич. — Мне вот кажется, ничего ты не понимаешь. Что делать думаешь? — прищурился он.

— Я его ещё раз вызову! — гневно выпалил княжич. — Отомщу ублюдку!

— Я тебе вызову! — зло и строго осадил глава рода. — Так вызову, что мало не покажется! Хочешь, чтобы ещё раз тебя победили? Тогда точно не отмоемся. Сначала надо разобраться, с чего это вдруг у нас Павел Черногряжский стал таким сильным. Или ты меня обманываешь? — нахмурился князь.

— Нет, отец, — поспешил его заверить Федор, — это точно. Я этого доходягу по средней школе помню, он слабый был. Его там все…

— Мне похрену, что с ним там все делали! Это всё в прошлом! — махнул рукой аристократ. — И близко не подходи к его дому! Не вздумай туда соваться, пока я не выясню, что к чему. Это понятно?

— Понятно, но у него была колода…

— Никаких нахрен но… И слушать твоё жалкое бормотание противно! — голосом Степана Аркадьевича можно было заморозить воду, и Федор сразу закивал как китайский болванчик.

— Хорошо, с этим вопросом разобрались, — кивнул глава. — Теперь давай-ка о Волконской. Мы к ней тебя сватали. Они отказали?

— Она отказала, — нахмурился Федор. — Ты же сам говорил, что её отец…

— Её отец слишком любит свою дочь, — отрезал Степан Аркадьевич. — Во всём Владимире тебе баб мало, что ли? Чего ты к ней прикипел? Ты не должен бегать за ней и позорить наш род! В общем, завязывай, понял?

— Да она на этого Черногряжского глаз положила, — возмутился Федор. — Предпочла его — мне. Славному роду Вишневецких — какого-то Черногряжского.