Теория подтвердилась.

Теперь оставалось проверить обратное — что будет, если насильно запихивать в растение больше живы, чем оно способно переварить. Эх…не хотелось этого делать на мяте, поэтому выбрал для этого лопух за оградой.

Коснулся его листьев, установил связь… и начал направлять живу. Не ожидая, пока растение само начнёт вытягивать, просто грубо вливая энергию потоком.

Сначала ничего не происходило, растение послушно принимало энергию, но потом…через минуту я увидел, как на одном из листьев появилась тонкая чёрная прожилка. Потом ещё одна. И ещё.

Лист начал темнеть.

Я немедленно прекратил вливание и разорвал связь — мне всё было ясно. Пошла мутация, даже анализа не надо делать. Но было уже поздно: черные прожилки продолжали расползаться по листу, как трещины по льду. Лист скрючился, почернел и отвалился. Не сразу я понял, что случилось, а потом до меня дошло: растение само «отрезало» часть, которая начала мутировать.

Вот как…

Я понимал, что если бы я продолжил — растение бы полностью исказилось, превратившись во что-то подобное тем трём мутантам, которых я сжёг.

Вернулся за перчаткой и подхватил черный лист. Его сжег тоже. Правда, от него не было никаких ядовитых испарений.

Теперь понятно, почему в глубине Зеленого Моря так много ядовитых и опасных растений — они подвергаются избыточному «излучению» живы и мутируют. Вот только возможно там их «популяцию» регулирует сам лес. Потому что полезных растений там тоже хватало и ни один вид полностью не подавлял другой.

Хотел продолжить эксперименты на семенах, но обратил внимание на солнце. Еще час-другой — и начнется закат. А у нас с Грэмом было важное дело. Важное для его жизни.

Я вернулся в дом, и тихо вошел в комнату где спал дед. Он спал, а чёрные прожилки на его шее пульсировали медленно, в такт дыханию.

Ему нужно больше живы. Постоянно. Каждый день.

Сидеть дома — значит, медленно умирать. Ему нужно было находиться там, где концентрация живы выше. На Кромке. Сада недостаточно.

Я тихо подошёл к нему и осторожно тронул за плечо.

— Дед. Дед, проснись.

Грэм открыл глаза нехотя, с трудом.

— Что? — прохрипел он.

— Нам нужно на Кромку, — сказал я. — Тебе нужно восстановить живу. А мне — накопить, чтобы тебе отдать. Скоро солнце уйдет и мы просто не успеем.

Он молчал, где-то с минуту глядя в потолок. Потом кивнул.

— Да. Ты прав. — Он попытался подняться, но тело не слушалось. Я подставил плечо, помогая ему.

— Спасибо, — буркнул старик, когда наконец встал на ноги. Понемногу он расходился и смог шагать без моей помощи.

Когда мы вышли во двор Грэм перемещался сам, без моей помощи. Правда, с палкой в руке. Я взял небольшой топор (на всякий случай) и корзину с кинжалом. Хотел собрать ещё немного растений, пока Грэм будет медитировать. Вдруг замечу что ценное.