Данил оказывается рядом сразу.

Он не отталкивает Кирилла и не повышает голос. Просто накрывает его руку своей и медленно снимает мои пальцы с его хватки.

— Не трогай её.

Кирилл смотрит на него снизу вверх. Рядом с Данилом он не выглядит маленьким, но разница всё равно заметна. Данил выше, шире и сейчас слишком спокоен.

— Это из-за тебя, — бросает Кирилл.

Пальцы Данила сжимаются на его запястье.

— Повтори.

— Данил, — зову я.

Он не смотрит на меня. В зелёных глазах нет ничего знакомого. Ни насмешки, ни тепла, ни той усталости, с которой он отдавал мне сигареты. Только холодное внимание к человеку перед ним.

— Отпусти его, — говорю твёрже. — Мы уходим.

Челюсть Данила напрягается. Он выдерживает короткую паузу и разжимает руку.

Кирилл отступает, прижимая запястье к животу.

— Крис, давай поговорим нормально.

— Мы уже поговорили.

— Ты пожалеешь, что ушла с ним.

Я беру сумку обеими руками, чтобы они не дрожали.

— Единственное, о чём я жалею, — что коктейль оказался без льда покрупнее.

Данил кладёт ладонь мне на спину и ведёт к выходу.

Возле гардероба он первым отдаёт номерок, забирает моё пальто и держит, пока я надеваю. Пальцы плохо попадают в рукав, но он не торопит. Поправляет ворот, застёгивает верхнюю пуговицу и только после этого надевает своё пальто.

Хостес отводит взгляд. Двое мужчин у входа открыто нас рассматривают. Мне всё равно.

Мы выходим на улицу.

Холодный воздух бьёт в лицо. Я глубоко вдыхаю, но легче не становится. Сердце колотится, руки начинают дрожать сильнее. Данил замечает и берёт меня за локоть.

— Машина там.

Я киваю.

До парковки несколько минут. Мы идём молча. Музыканта возле набережной уже нет, людей стало меньше, над водой тянется туман. Каблуки моих ботинок стучат по плитке слишком громко.

У машины Данил открывает пассажирскую дверь.

Я останавливаюсь.

— Отвези меня домой.

Он смотрит на меня внимательно.

— Ты хочешь домой?

Представляю маму в гостиной. Папу с ноутбуком. Их вопросы, осторожные взгляды и попытки не произносить имя Данила слишком радостно. Если мама увидит моё лицо, через десять минут будет знать всё. Через двадцать позвонит тёте Марине. К полуночи Кирилл станет общим семейным врагом.

— Нет, — признаюсь я.

— Тогда едем ко мне.

В его голосе нет торжества. Он не говорит, что был прав, не напоминает, что Кирилл ему сразу не понравился. Просто ждёт.

— Мы всё ещё будем смотреть фильм? — спрашиваю я.

Данил слегка склоняет голову.

— Если захочешь.

— Хочу.

Я сажусь в машину. Он закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место.

Несколько секунд Данил не заводит двигатель. Его руки лежат на руле, взгляд направлен на тёмное лобовое стекло.