— У меня ужасный вид? — спрашиваю я.

Он смотрит на отражение.

— Нет.

— Глаза красные.

— Всё равно красивая.

Лифт останавливается.

Данил выходит первым, а я несколько секунд остаюсь внутри, потому что эта его манера спокойно говорить такие вещи начинает действовать на нервы.

— Крис? — Он придерживает двери ладонью.

— Иду.

В квартире темно. Данил включает свет в прихожей, снимает пальто и помогает мне повесить моё. Мы проходим по коридору в гостиную. За панорамными окнами горит ночной город, на стекле отражаются лампы и край серого дивана.

С прошлого раза здесь появились вещи. На журнальном столике лежат учебники, возле дивана стоит пара кроссовок, на спинке кресла висит толстовка. На кухонной стойке — кофемашина и две кружки. Квартира уже не выглядит выставочной.

Данил ставит пакет на кухонный остров.

— Чай?

— Да.

— Чёрный, лимон, одна ложка сахара.

— Запомнил.

— Я многое о тебе помню.

Он уже говорил это в машине в первый день. Тогда фраза звучала просто. Сейчас я слышу её иначе, но не успеваю понять почему.

Данил включает чайник, достаёт две кружки и разрезает лимон. Я сажусь на высокий стул у стойки и наблюдаю за ним. Он двигается уверенно, знает, в каком шкафу лежит чай и где сахар. Когда мы были здесь неделю назад, кухня стояла пустой.

— Обжился, — замечаю я.

— Пришлось.

— Сам покупал посуду?

— Мама привезла.

— Так и думала.

— Я выбрал кофемашину.

— Настоящий хозяин.

Данил ставит передо мной кружку. Рядом кладёт плитку шоколада, упаковку мармелада и пачку солёного попкорна.

— Это твой план поддержки?

— Ты любишь всё из списка.

— Одновременно?

— Можно по очереди.

Я обхватываю кружку ладонями. Тепло постепенно возвращается к пальцам.

— Ты даже не скажешь, что Кирилл придурок?

Данил опирается ладонями о столешницу напротив.

— Тебе станет легче?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Не знаю. Обычно друзья ругают бывших.

— Я могу.

— Не надо.

— Хорошо.

— Но ты ведь думаешь.

В его взгляде появляется холод.

— Я думаю намного хуже.

Я делаю глоток чая и чувствую, как губы всё-таки дрожат.

— Он сказал, что изменил, потому что я не согласилась с ним спать.

Пальцы Данила на краю столешницы замирают.

— Сказал.

— Со мной что-то не так?

Он выпрямляется.

— Даже не начинай.

— Я не начинаю. Просто спрашиваю.

Данил обходит остров и останавливается передо мной. Кладёт ладони на мои колени, разворачивая стул к себе.

— С тобой всё так. Ты не обязана спать с человеком, потому что он несколько раз сводил тебя в кафе.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что он заставил меня почувствовать себя виноватой.

В лице Данила появляется злость. Не на меня. Это видно по тому, как он сжимает челюсть и отводит взгляд, прежде чем ответить.