Надо бы Галку Верховцеву расспросить, она девка ушлая и все про всех знает. Может, подскажет что?

Последний экзамен сдал 23-го января, Селезнева на день раньше отстрелялась, можно было бы съездить к своим, а заодно и к Алисиным родственникам, но не получилось — 25-е Татьянин день, праздник советских студентов. По этому поводу в институте приготовлена обширная программа, в числе которой поздравление ректора и торжественное комсомольское собрание.

Вот от чего бы я с удовольствием отбоярился, но никак не получится, Журавлев меня лично в институте поймал и предупредил, чтобы я обязательно присутствовал. Ну, и куда теперь даваться?

Ох уж эти советские праздники с обязательными речами. Ректор молодец, всего десять минут времени отнял. Сказал все просто и по делу. Я с ним еще не пересекался ни разу, но слухи о нем ходят, что дядька неплохой, справедливый, студентов в обиду не дает.

Но рано я обрадовался, на комсомольском собрании взяли свое, затянув его часа на три. Никогда не понимал этой советской страсти устраивать заседания и собрания по любому мало-мальски значимому поводу. Хорошо еще, что встречу Нового Года очередным собранием не омрачили.

Скучно, жутко скучно слушать бесконечные призывы увеличить посещаемость, приложить всемерные усилия по овладению знаниями, укрепить студенческую дисциплину и все такое. Разве что разнообразие внес разбор дела провинившихся комсомольцев. На праздник два лба подрались, студентку не поделили. Самое смешное, она их вообще игнорировала, с другим гуляла. Но, с пьяных глаз это такие мелочи. Но смешно было только в самом начале, потом стало опять скучно. Виновников уныло обвиняли во всех смертных грехах, они так же невнятно и тускло оправдывались. Я не выдержал, предложил влепить выговор без занесения в личное дело, заслужив благодарный взгляд от одного из разбираемых, скорее всего того, кто поумней. Удобное наказание — вроде как есть, а в документах его нет, на карьере не скажется.

Мне тоже досталось, но уже со знаком плюс. Секретарь лично отметил мои успехи по увековечению комсомольской организации города и института в газете «Магаданской правде». Если вкратце, то его речь очень мне напомнила эпизод из комедии «На Дерибасовской хорошая погода, или на Брайтон-бич опять идет дожди»:

'- Сокол ты, Орлов, сокол!

— Разрешите доложить? Я не Орлов, я Соколов.

— Ну, тогда орел ты, Соколов, орел!'

В общем, меня похвалили, нарушителей комсомольской дисциплины поругали, объявили заседание завершенным. Я уже вздохнул облегченно, но не тут-то было. Журавлев посмотрел на меня и сказал: