— А можно мне другого психолога? — улыбнулся я.

— Считаю, что в ад ты попадёшь, сын мой! — протянул басистым голосом Тиммейт.

— Я не про это. Я про Оракула. Он России нужнее или я? — спросил я.

— Я не знаю, о ком ты говоришь. Спроси у других душевнобольных, кто его хотя бы видел.

— Я его тоже не видел, — проговорил я.

— И сейчас его нет?

— Нет.

— А у него был мотор за спиной и тяга к сладкому? — уточнил Тиммейт. — Если был, то он обязательно вернётся! Но, как говорится в песне, возвращаются все, кроме тех, кто нужней.

— Я не верю судьбе, я не верю судьбе, а себе — ещё меньше, — продолжил я песню.

— Я к тому, что прошлое не изменить, будущее не увидеть. И единственное, что ты можешь поменять, — это сегодняшнее отношение к чему бы то ни было. Всё есть как есть. Тебя послали на работу, и ты её выполнил, добыл кучу интересных сведений и вернулся домой.

— Не совсем домой, — произнёс я.

— Не совсем, но русский и китаец — братья навек! Смотри, какой ты молодец: в понедельник улетел, в четверг прилетел! Жалко, границу с Нормандией не пересекали, но по лесу бегали — а это уже победа!

— Ощущение чего-то недоделанного… — произнёс я.

— Потому что это они так захотели. Они не оплакивают своего спикера — они или загримировали, или сгенерировали контент. Но ты выбил у них опасного вернувшегося. Кстати, я тут покопался в их материалах. А знаешь, где штаб-квартира у «Наследия»?

— Нашим только не говори пока где, — произнёс я.

— Это Вевельсбург, что в Германии.

— Город такой? — спросил я.

— Древний замок. Недалеко от города Падерборн, вокруг замка — одноимённая деревня. А в замке и засело это самое «Наследие». Это их штаб-квартира в Европе. А знаешь, как они себя называли до 1945 года?

— Нет, Тиммейт. В высшей школе милиции в Омске этого нам не преподавали.

— Forschungs- und Lehrgemeinschaft das Ahnenerbe — «Исследовательское и учебное общество „Наследие предков“». Многих из них повесили по итогам Великой Отечественной.

— Погоди, — произнёс я, зашёл в номер, достал из холодильника мартини, а с его крыши — стакан, снова вышел на балкон. Открыл, накапал себе этого напитка, пригубил и сказал: — Продолжай.

— Короче, мы думали, что «Эхо» оно само по себе «Эхо», но не совсем. Доктор Крейн упоминается как Отто Крейн — сбежавший и неугодный парапсихолог из Германии.

— Пара кто?

— Парапсихолог? Ну, мистик. Короче, доктор Отто Карлович Крейн — бывший адепт группы «Наследие», но уже не предков, как у фашистов, а просто «Наследие». Но с учётом того, что эти ребята могут теоретически находить своих дедов и прадедов, даже повешенных, организация заиграла новыми красками. Вот только служат они больше не Гитлеру.