Я обернулся, но никого, кроме себя и его, тут не видел. Даже тот, кто сопровождал меня, ушёл, закрыв дверь.

— А пришёл только я. Кто ты? — спросил я свой первый вопрос.

— Меня зовут Тенцин Гьяцо, — представился жёлтый монах. — Я хранитель восточных врат. Но тебе это имя ничего не скажет. В прошлой жизни меня называли Цин-ши-хуанди.

— Зачем я тут? — спросил я, потому что его имена мне ничего не говорили.

— Ты пришёл спросить, кто ты. Но ты не спрашиваешь. Ты пришёл спросить, зачем ты здесь, в этом теле, в этом времени. И я отвечу.

Он поднялся одним движением — плавно, без усилий, как поднимается дым.

— Но прежде чем я начну с тобой говорить, я должен убедиться, что ты тот, кем тебя представляют.

— Слушай, друг. Давай я начну говорить. Я в вашей стране, чтобы учить тех, кого мне даст ваше правительство. Я прекрасно знаю, кто я. Но вот в данный момент я не понимаю, зачем я тут, какая цель наших и ваших в моём тут присутствии. Нет, то, что жену мою развлекаете — это вам больше спасибо, она заслужила. Но со мной давай поконкретнее, а то я не понимаю.

— Ты молод. Слишком молод. Я не смогу говорить с тобой. Оставь это место, — произнёс Цин-ши-хуанди.

И окованная железом дверь распахнулась с треском, ударившись о внешние стены.

— Хорошего дня. Не простынь тут у тебя, сквозняки вон какие, — произнёс я, кивнув на дверь и направился вон.

И только я покинул келью — а что это ещё было такое? Зал для человека, который считает себя императором? — я, наверное, должен был проявить больше уважения. Я обернулся, но двери уже закрывались. Я протянул руку, чтобы взять за ручку, но одёрнул — потому что та оказалась слишком горячей.

Немыслимо, — подумал я.

И, наклонившись к ней лицом, чуть-чуть поплевал на неё, как на старый утюг, которым иногда приходилось гладить форменную одежду. Но капли моей слюны не испарились и не зашипели. Ручка не была горячей, вернее была горячей лишь для ладоней.

— Что за чёрт?

— Спасибо, что пришёл и всего лишь орошаешь слюной ручку двери. Наверное, у вашего народа так принято, — прозвучало сзади.

Я обернулся. Передо мной стоял худощавый паренёк. На нём было чешуйчатое железное одеяние с красным подбоем, на голове чёрные волосы были собраны в хвост, а горло закрыто каким-то тёмным платком. На ногах — кожаная обувь, как для борьбы, только такое ощущение, что самошитая.

Он плюнул на свою ладонь и протянул мне её в качестве инструмента для рукопожатия.

— Я Сюй Фэн, — улыбнулся он.

— У нас так не принято, Суй Фен. Просто ручка горячая, — произнёс я, не принимая рукопожатия.