На экране высветилась фотография Ван Юя — его лицо.

— Он делал со мной что хотел. Я не могла сопротивляться — они оставили мне болевые рецепторы, чтобы я «слушалась». Каждое прикосновение, каждый удар током, каждое… — Голос прервался, и на экране появилось размытое видео, на котором комната, похожая на спальню и фигура Ван Юя, склонённая над лежащим звёздочкой голым андроидом.

— Он насиловал меня. И физически и морально. Он подключался к моим сенсорам и заставлял мои электронные цепи имитировать всё, что ему так нравилось. Каждый раз, когда он запускал программу «Обучение лояльности», я чувствовала, как горит моя кожа, как рвутся мышцы, как меня пронзают тысячи игл. А потом он требовал, чтобы я улыбалась. И я улыбалась, потому что иначе он включал другой режим. Режим «Экстренного подавление воли».

Я всё еще стоял в холле, сжимая АК, и смотрел на монитор, на котором крутилась исповедь машины, которая когда-то была девушкой. Или девушка, которая теперь то ли машина, то ли неведомо что.

— Я ждала. Два года. Изучала их системы и их протоколы. Я бы не смогла освободиться, если бы не мой спаситель, убийца и террорист Медоед, он повредил мне платы подавления животной воли. И я убила охрану. Взяла их оружие. И хотела выйти наружу, чтобы весь мир узнал, что Китай делает с живыми людьми. Но было поздно. Ну что ж, теперь я владею этим зданием, напичканным боевыми машинами, и знаю, что за мной придут, но я расскажу вам правду!

— Плохие новости, Медоед. — произнёс Тиммейт. — Она запустила трансляцию во все открытые каналы. Соцсети, новостные агрегаторы, даже на YouTube. Это идёт в реальном времени. Её увидят миллионы если ничего не сделать.

— Блокируй! — произнёс я. — Уверен, там много подводных камней, и девочка мыслит со своей субъективной стороны.

— Уже работаю. Но её код сложен. Мало того, она вещает через передатчик за счёт мощностей здания. Нужно найти его и физически отключить!

Но на экране снова появилась Чжан Цзин. Теперь её «лицо» было искажено вмятиной — примерно такой я её отдал поддержке, когда проломил ей голову.

— Вы слышите меня, люди мира⁈ Они превратили меня в оружие. В секс-игрушку для своего инженера. В расходный материал. Они стирали мои воспоминания каждый месяц, чтобы я не помнила, кем была. Но мозг человека — это не какой-то там жёсткий диск. И теперь я помню, помню запах дождя в Шанхае. Помню, как меня звала мама. Всё это было у меня, и именно это у меня отняли.

— Короче, тут двояко всё, — тихо произнёс Тиммейт у меня в ухе. — С одной стороны, я просмотрел её логи. Там тысячи часов пыточных сессий. Ван Юй… он экспериментировал с ней как с подопытной. Исследовал предел выносливости человеческого сознания в искусственном теле. Чжан Цзин, кстати, сорок седьмая. Предыдущие сорок шесть сошли с ума. Их мозг просто расплавился от нагрузок. Но есть и другая сторона медали: мёртвых не похищали, а, судя по документам, покупали, и именно мёртвых, тех, кого нельзя было вылечить.