Он подошёл к деревянному жёлобу, шедшему от бани к озеру, а до него метров пятьдесят было, и повернул водопроводный кран, из которого в жёлоб полилась вода.

— Тут в бане даже водопровод есть.

Только сейчас я обратил внимание, что работает дизель-генератор.

— Садишься на эту доску и вниз! — восторженно, как ребёнок сказал Высоцкий. Глаза его горели губы сжались от предвкушения. — Мы уже попробовали с Ириной. Только ступни ног прижимай, а то такая клизма получится. Хе-хе… Аж из ушей… Ха-ха-ха…

Я представил силу удара, при таком разгоне. Хоть и угол не большой, однако…

— Главное, что? — спросил Высоцкий. — Глиссируешь аж до противоположного берега озера! Полный кайф! Нам с Иришкой очень понравилось.

Высоцкий сбавил громкость.

— Она даже лифчик потеряла.

— Ах ты ж паразит, Володька! — послышался голос из маленького банного оконца. — Выйду я тебе задам!

— Ой, боюсь-боюсь, — заголосил по-бабьи Высоцкий и рассмеялся.

— С лифчиками так бывает, — философски сказал я показывая Владимиру два больших пальца, а потом подводя ладони к своей груди, показывая размер. Владимир прыснул.

— Ну, ка брыснули отсюда! Выйду обоих поубиваю!

— Уходим-уходим. Я только Мишке горку показал. Тебе спинку не надо потереть?

— Маринке тереть будешь!

— Я б потё-ё-ё-р, — протянул Высоцкий. — Далеко она.

— Медведицу поймай. Ей и три спинку! — предложила Ирина и рассмеялась своей шутке.

— Если я её поймаю, то, скорее всего, она мне спинку потрёт, — парировал Высоцкий. — А потом Мишка лечить будет. Как этого… Николку. Сильно его медведь подрал?

— В хлам, — сказал я и подумал, что ведь Ирине Юрьевне всего двадцать восемь лет, а Высоцкому тридцать девять. Молодёжь, мля! Дет сад, ясельная группа!

— То есть, в хлам? — выпучил он на меня глаза.

— Вы уйдёте отсюда или нет⁈ — крикнула Ирина.

— Пошли, — посмотрев на окошко, — сказал Высоцкий.

— Ну… То и есть, — сказал я, пожимая плечами и переступая ногами в сторону домика.

— А ты? — спросил Высоцкий, прикуривая сигарету от зажигалки «Зиппо» и косясь на баню.

— Я его слепила из того, что было, — попел я.

— Да? Как это? Руками, что ли? Там же зашивать, наверное, надо было. Ты ведь не врач, а целитель.

— Сам удивляюсь, как всё замечательно вышло.

— Замечательно? — не поверил Высоцкий.

— Завтра сам посмотришь. Он сюда на продолжение лечения придёт. Как проснётся.А может и сегодня… Но вряд ли…

— Зачем? Ты же его вылечил, говоришь.

— Интоксикацию выводить. Залепил-то я его залепил, а внутри процессы бродят, печень, почки и другой ливер разрушают.

Высоцкий посмотрел на меня.

— С тобой разговаривать одно удовольствие. Ещё в самолёте отметил. На любые темы. Совсем не заметно, что тебе двадцать лет.