В тоне его послышалась издевка.

— Не надо, — сказал я. — Руку мне дай свою.

Я сложил ладони крестообразно как для получения благословения и подал ему. Мужик чему-то кивнул, перекрестился и ладонь свою мне отдал. Я начал молитву.

— Всё, — сказал я, почувствовав пустоту и посмотрел мужику в лицо.

Тот смотрел сквозь меня широко раскрытыми глазами и взгляд его был расфокусированным, словно он полностью погрузился в себя. И похоже, смотрел он так уже долго, потому, что не сразу пришёл в чувство.

— Чудо-чудное! — сказал мужик, перекрестился и бухнулся передо мной на колени.

— Встань, отче! — сказал я и приподнял его за плечи, поднимая. — Не моя то сила. Пошли лучше к страждущим, кто умирает.

Мужик поднялся с колен и быстро-быстро зашагал к ближайшему дому. Я, оставив рюкзак и Ефрема, двинулся за ним. В первой избе лежмя лежало пятеро человек и я в первый раз попробовал взять за руки двоих. Одного отпустило раньше другого.

— Интересно, — подумал я и, подозвав одного из сопровождавших меня мужиков, взял за руку его. Когда «отпустило» второго страждущего, я, не отпуская другую руку, прошёл к следующему.

Получалось, что руки мои могли исцелять не зависимо друг от друга, отдавая столько силы, сколько нужно для исцеления.

— Хм! Интересно, — подумал я, подзывая следующего и продолжая читать нескончаемую молитву.

Так я и передвигался по селению. Кто мог ходить, подходили ко мне, кто не мог, к тем подходил я. И, да, ходячие требовали моей силы меньше. Часа чрез полтора мы, слава Богу, управились. Однако лежачие больные не поднимались сразу с постели, но глаза открывали и смотрели на меня трезво. Те, у которых был жар, жар проходил «на глазах». Кто находились в беспамятстве, приходили в себя. Кто кашлял, кашлять переставали. И то и дело слышалось: «Чудо! Чудо! Чудо!».

Когда всё закончилось и я вышел из «последней» избы, я молча сел на заваленку и, посмотрев на небо, осенил себя крестом. Стоявшие невдалеке селяне-старообрядцы, тоже перекрестились. Они молча смотрели на меня, а я некоторое время молча смотрел на них. Потом сказал:

— Повторю. Это не мой дар, это дар отца Фёдора. Он послал меня к вам. Я тут совершенно ни при чём.

Вперёд выступил первый мной исцелённый житель-старообрядец.

— Не гневи Бога, добрый человек. Мы, чай, не без понятия. Не может простой человек быть передатчиком чужой силы. Оттого и послал тебя Фёдор, что сила сия в тебе есть. А то, что ты отрицаешь сие, так то от твоего неведения. Не станешь же ты перед нами лукавить?

От неожиданности я чуть слюной не поперхнулся, но сделал вид, что ничего, что сказали мне, не понял.