После Дальнереченска, где я не стал задерживаться у гостеприимных тёти Жени и дяди Вани, которые всё охали и ахали, глядючи на нас и на наши заготовки. Попил чаю, отказался от банки с мёдом, тёти Марусина лежала в рюкзаке, закрепил рюкзак на багажнике, переместив его с бензобака и уехал в сторону Владивостока.

* * *

Накатался я на мотоцикле так, что думал, поставлю и не возьму его дней, хотя бы, пять. Однако, по лицу Светланы понял, что нифига не выйдет. Я вернулся домой поздно вечером и позвонил на работу Надежде Евгеньевне в кинотеатр. Светлана прибежала утром. Был понедельник двадцать седьмого июня и родители ушли на работу.

— Привет-привет, — весело, но серьёзно поздоровалась Светлана. — Как охота-рыбалка?

Мы поцеловались. Её лицо подобрело. Заметил, что после некоторой разлуки девушка смотрела на меня с подозрением. В глазах стоял немой вопрос: «Любишь ещё, или уже разлюбил?».

Да-да, мы уже объяснились друг другу в любви. Я первый, конечно, Светлана — чуть позже. То ещё на майских праздниках произошло. Первого, кажется…

— Нормально скатался. Хочешь хариуза копчёного? Сам коптил.

— Хочу. И яичницу. Я не завтракала дома. Мои тоже на работе.

— Яиц нет. Есть молочная каша. Рисовая.

— Если только без пенки, — сказала, скривившись, Света.

— Пенку я ещё вчера съел. Обожаю пенку на рисовой каше. А на манной — нет.

— А я никакую пенку не ем.

Открыв холодильник, я достал хариуза и дал Светлане.

— Ух ты! Красивый!

Пока разогревалась каша, Светлана стрескала двух хариузов. Рыбу мы солили не сильно, так как не рассчитывали на долгое хранение и поэтому она была чрезвычайно вкусной.

— Что-то уже и каши не хочется, — улыбнулась Света. — Чай с хлебом и маслом есть?

— А как же.

Я нарезал ей хлеба и поставил на стол маслёнку.

— Мажь сколько хочешь, — с улыбкой сказал я. — Ни в чём себе не отказывай.

Светлана прыснула, прикрыв губы ладонью.

— Мог бы и намазать. Ставишь девушку перед выбором. Вдруг я много намажу. Толстым слоем. А ты, как, этот, крот из «Дюймовочки», скажешь, что я много ем.

— Ха-ха! Так и я о том же. Я, например, мажу масло тонким слоем. Намажу так тебе, скажешь, или подумаешь, что жалко мне для тебя масла. Оттого в лучших домах Лондона и Парижа гости мажут бутерброды себе сами. Даже икру кладут…

— У-у-ух… Икры бы я себе положила побольше! — зловещим тоном проговорила Света. — Страсть, как икру люблю! А ты?

— И я, — кивнул головой я. — Люблю её ложкой есть.

— Ха! Где же ты её ложкой ел?

— Хм! Я же не сказал, что ел. Я сказал, что люблю есть.

— Ха! Хитрый какой!А я вот ела красную икру ложкой. Папа привозил из рейса. Они консервы из красной рыбы делали и икру катали. Вот он и привез целую банку трёхлитровую.