На улице моросило. Точно погода в будущем сильно изменилась. Значительно потеплело. А сейчас туманы и дожди, — это именно про нас. Про Владивосток, да.

У меня для сырой погоды был костюм, пошитый из прорезиненного рыбацкого плаща в виде куртки с капюшоном, который я надевал под шлем. Капюшон, в смысле, надевал под шлем. Рукава были ушиты и стянуты у запястья на резинках, а полы разрезаны на полосы и застёгивались сзади на лодыжках, как у ковбоев. От дождя. Намудрили мы, короче, со своими костюмами будь здоров, но оно того стоило.

Вот и сейчас, мы, упаковавшись, как водолазы, чувствовали себя под моросящим дождём вполне комфортно. Но это, конечно, было ещё то путешествие. Лужи ведь никто не отменял.

Мы позволили себе прокатиться по городу, сделав, как мы говорили, круг почёта, который и не был кругом. Владивосток — город у моря и сверху напоминает неправильную кляксу с вытянутым хвостом. Он расположен вокруг бухт и имеет, фактически, три основных дороги. Вот мы и проехали по треугольнику: Фабрика Заря, Вокзал, Чуркин, Тихая.

— Намокла? — спрашивал я Светлану периодически.

— Не-е-е-т! — кричала она мне в ухо.

— Ты-то нет, а я-то да, — думал я. — Надо срочно шить кожаные штаны и куртку. Или хотя бы из того же прорезиненного рыбацкого плаща. У дяди Саши попросить. Или в рыбкоопе купить. Или просто у рыбаков. Но если упасть, то кожа стасёт от асфальта, а ткань разлетится вдрызг. Да-а-а… Кожа-кожа… Где взять её, эту кожу? Для Светланы где-то мать нашла. Я убедил её, что в кожаном костюме безопаснее. А мне? Зару попросить? В Москве всё есть. Вокруг столько разных фабрик и заводов, что найти можно всё, что угодно.

Заре я ещё не звонил, предполагая, что она тут же ухватится за меня. А я ей сказал, что на лето уезжаю к родственникам в деревню с огородом и по хозяйству помогать. Зара почти минуту просто сопела в трубку. Нечем ей было контраргументировать. Помощь бабушке — это святое. Ну, а что, — не соврал ни капли. Помогал. Руки прикладывал и к огороду и к бабушке. Она узнала от тётки Маруси об её исцелении и попросила боль в спине убрать. Так запросто попросила! Я даже удивился тому, как она легко поверила, что я могу это сделать. Убрал, чо.

— Да, мотоцикл — это тебе не машина. Не поговоришь в движении, — думал я, рассекая лужи. — Вот, продаст Ефрем «брусочек», купим машину обязательно. Хоть «Запорожец». Папе и «Запор» сойдёт. В этом году, кажется, начнут выпускать. Или в следующем? Как раз когда мне восемнадцать стукнет. Надо брать за целительство не деньгами, а вещами. Ведь наверняка сейчас Зара повезёт весьма, хм, не простых граждан.