Дворецкий закрыл дверь, оставив меня мокнуть под разыгравшимся дождем. Не понял, что он вообще себе позволяет? Я как-то по-другому представлял себе обслуживающий персонал или как там их зовут по-научному. Он батя, что ли, ее? Какого хера вообще? Может ее матушка согрешила с ним и на свет появилась Эля? Вот встретишься ты мне в темном переулке господин дворецкий…

Пока я мысленно придумывал для него всевозможные кары и внутренне наделся, что он пошел доложить Эле о том, что на улице мокнет какой-то оборванец, дверь открылась.

— Проходите, — кисло произнес дворецкий и посторонился, пропуская меня внутрь.

Так-то лучше. Я зашел в дом и хотел снять ботинки, но он печально вздохнув, отрицательно покачал головой.

Через пару шагов по ковровой дорожке на ней перестали оставаться мокрые следы от моих подошв. Я злорадно подумал: а вот не хрен было держать меня за дверью — теперь отмывать будете.

Не скрывая недовольной мины на лице, дворецкий проводил меня до богато обставленной гостиной и шепнул мне напоследок:

— Молодой человек, я настоятельно прошу вас, попробуйте ничего не украсть.

Он исчез, оставив меня одного с возмущенно вытаращенными глазами. Ну, знаете ли, бедность еще не предлог для обвинения в воровстве.

В гостиную впорхнула Эля. Она разительно отличалась от Вовы. В то время как мой друг усыхал от неразделенной любви, девушка пополнела, щечки округлились, даже появился намек на сиськи. Взгляд ее глаз лучился жизнерадостностью и довольством.

— Привет, — прощебетала она, усаживаясь на резное кресло, века эдак девятнадцатого. Оно было сделано на Туманном Альбионе: на это указывали ножки в виде лап львов и изображение самих царей зверей на спинке кресла. Я, конечно, знал, что это не львы, а золотые леопарды, ну раз уж весь мир так их величает, то куда уж мне со свиным рылом в калашный ряд.

Вообще, вся гостиная была, словно перенесена из Букингемского дворца времен восшествия на престол королевы Виктории, впоследствии получившей прозвище «Бабушка Европы».

Глаза разбегались от обилия красивой мебели, обладающей массивными чертами того времени. Особенно меня заинтересовал старинный комод, торшер и камин, но я справился с любопытством и проронил:

— Привет.

После чего уставился на настенные часы с позолотой. Эх, поставить бы их в моей прихожей.

Девушка покашляла в кулачок, привлекая мое внимание, и глазами указала на низенький диван, который стоял напротив нее. Мне страшновато было садиться на практически музейный экспонат, но я все же с каменной физиономией примостился на самом краю, почувствовав пружины под мягкой обивкой. Как раз где-то в это время их придумали засовывать в мягкую мебель.