Между мной и девушкой оказался чайный столик из красного дерева.

— Сейчас принесут чай, — сказала Эля, весьма органично вписавшись в общую картину.

Ну, еще бы, я бы удивился, если бы пиво принесли с воблой. Я уж не стал в подобном месте демонстрировать свой крестьянски-рабочий юмор и проговорил:

— Я ненадолго, на пару минут.

Ловкая служанка быстро принесла поднос с двумя фарфоровыми чашками, чайником, печеньем и сахарницей. Оставив все это, она вышколено удалилась. Эля начала наливать чай: и мне, и себе. Я же в это время прикидывал в голове, сколько же все это стоит? Цена только за этот сервиз, наверное, сопоставима со стоимостью пары улиц в моем родном городе.

Эля показала глазами на чашку с чаем. Я аккуратно взял ее, боясь раздавить. Собственные руки показались мне такими же грубыми как ковш экскаватора.

— А где твои родители? — поинтересовался я, чтобы завязать разговор.

— Мама заграницей, а папа всегда допоздна на работе, — сказала Эля и подобрала под себя ноги, целиком уместившись на стуле.

Ага, мама красивая, а папа без устали дела кому-то шьет. А может быть, глава семьи круглые сутки думает, какие бы еще прикупить побольше предметов роскоши, чтобы отмыть неправедно нажитые деньги? Интересно, в процессе прокурорской деятельности он сам на себя выходил?

— А я вот мимо проезжал и решил заглянуть, — проговорил я, — по старой памяти, так сказать.

— Приятно, — просто ответила она, глядя на меня поверх чашки.

Я с запозданием отхлебнул свой чай. Вкусно, собака. Это не обычное сено в пакетиках.

— Замечательный чай, — оценил я.

— Английский, — односложно ответила девушка и взяла печенье с подноса.

Разговор как-то не клеился и не выруливал в нужное мне русло.

— Ты ведь знаешь, что я друг Вовы? — рубанул я сплеча.

— Ага, — ответила она, поджав губы, словно эта тема была ей неприятна. Мне она самому не особо льстила, но отступать некуда, позади Москва.

— Давай поговорим с тобой откровенно, — предложил я, не став ходить вокруг да около.

Она пожала плечами и сказала:

— Давай.

— Вова, конечно, парень, может быть, и не самый видный, но он действительно любит тебя, — произнес я, следя за ее реакцией. — Я не так давно вернулся из месячной командировки и еле успел вытащить его из петли. Ты знаешь, до встречи с тобой, Вова не страдал приступами суицида.

О, отреагировала: большущие глаза вспыхнули, холеная щека дернулась. Она быстро поставила чашку на стол и взахлеб заговорила:

— Ты пришел укорять меня в этом? Я разве должна отвечать за всех дебилов, которые в меня влюбились?

— Не высоко же ты себя ценишь, раз считаешь, что в тебя могут влюбиться только дебилы, — спокойно произнес я. Не хватало мне еще ее выслушивать.