Кому-то другому, не такому Кинг-Конгу как цирковой атлет этого бы хватило, чтобы разом прекратить даже мысли о сопротивлении, но Фролов перенёс удар так, словно его муха укусила.
— Рома, шпалер! — заорал я, понимая, что циркач может просто навалять нам и уйти, если мы его не остановим чем-то более действенным.
Савиных не надо было просить дважды. Он выхватил ствол и направил его на злодея.
— Ша, Фролов! Стоять и не рыпаться!
Глава 12
Признаюсь, мне было не по себе от мысли везти вдвоём в угро такое сумасшедшее количество золота и арестованного атлета-циркача, способного в любую секунду выкинуть какой угодно трюк. При этом я ещё и оставался без оружия.
— Рома, давай не будем лишний раз рисковать — вызовем подкрепление? — сразу предложил я.
Савиных отмахнулся.
— Не кипишуй, Гриша! Зачем народ гонять туда-сюда. Сами управимся! Или ты струсил?
— Я лишь хочу подстраховаться. Но ты старший, тебе решать!
— Вот именно! Давай привяжем руки Фролова к гире, пусть тащит, раз такой умный. Заодно отобьёт у него желание с кулаками на агентов угрозыска кидаться.
Рома зло посмотрел на циркача, который угрюмо сидел, не поднимая глаз.
— У, сволочь! Так бы дать тебе револьвером по зубам!
— Это не ваш метод! — тихо выпалил Фролов.
— В каком смысле?
— Не советский! Нельзя бить арестованных. С ними надо обращаться вежливо и по закону.
Мой наставник фыркнул.
— Может тебе ещё и задницу в туалете подтереть? Заткнись лучше и не доводи до греха, а то завалю тебя прямо на фатере — скажу, что с ножом на нас кидался. Правильно говорю, Гриша?
— Не то слово. А я буду свидетелем, — усмехнулся я.
Циркач оказался понятливым и больше эту тему не поднимал и вообще всю дорогу, пока мы добирались до угро, вёл себя ниже травы, тише воды, правда, Рома всё-таки внял другому моему совету и нанял извозчика. Оплатили мы его из денег, найденных при Фролове.
Кабанов встретил нас на удивление спокойно, лишь поинтересовался, какого хрена мы притащили вместе с арестантом ещё и цирковую гирю. Когда услышал объяснение, не выдержал и захохотал, держась за живот.
— Ловок, зараза! Нечего сказать! Сам придумал или надоумил кто?
— Сам, — вздохнул атлет.
Пожав нам руки, начальник отдела отпустил меня и Романа домой. Как и договаривались, мы зашли с ним в ближайшую пивную, где уговорили по паре кружечек пенного, закусив таранькой.
— А с тобой можно работать, Гриша! — произнёс наставник напоследок.
Я улыбнулся.
— Ты тоже ничего, Рома!
Он зевнул.
— Поздно уже. Пойду домой — спать!
— Тебя проводить?
— Что я — пацан что ли? Справлюсь…
Дома меня встретили Настя и Степановна. Из кухни доносился божественный аромат жареной картошки.