Я облегчённо вздохнул. Спасибо мужикам! На них всегда можно положиться!
— Как прошла твоя встреча? — сменил тему Иван.
Я рассказал ему детали незапланированного визита к Нейману, сообщил, что должен ликвидировать Сталина.
Ваня ошеломлённо открыл рот и присвистнул.
— Ничего себе! И что ты?
— А что я мог сделать⁈ Конечно, ответил — да, — признался я. — У меня не было выбора.
— Но… ты же сам понимаешь… — растерянно проговорил Иван. — Если честно, никто такого не ожидал.
— Понимаю. Я и сам в шоке. Но назад пути нет. И теперь я должен придумать вместе с тобой и с Трепаловым, как проверну это дело.
Бодунов окинул меня задумчивым взглядом.
— Жора, только не говори, что у тебя нет плана! Я всё равно тебе не поверю — такого быть не может!
Я усмехнулся.
— Спасибо за доверие, Ваня! План у меня есть, только я не уверен, что он вам понравится. На Неймане свет клином не сошёлся, за его спиной стоит Радек, а за ним — я не уверен, но не удивлюсь если это так… В общем, речь идёт о Троцком.
— А не перегибаешь?
— Время покажет. Короче, чтобы эти гады вылезли на свет и показали истинное лицо, я должен убить Сталина! — выпалил я и замолчал, глядя на обалдевшего от таких известий Ивана.
Глава 3
Хвост пристроился за мной сразу, как только я вышел из подъезда. На этот раз по моим пятам следовал меланхоличного вида дядька, который даже не особо старался не попадаться мне на глаза. Скорее всего, это было нарочно. Меня словно предупреждали, чтобы я не рыпался.
Нейман сказал, что Сталин каждый день движется по одному и тому же маршруту, покидая кремлёвские стены через проход в Спасской башне. В семнадцатом году эта самая, пожалуй, знаменитая часть московского Кремля серьёзно пострадала от артиллерийского обстрела. Следы прилётов были видны до сих пор, хотя реставрационные работы шли полным ходом.
Ну вот, я в Хопре, то есть на месте — шагах в двадцати от ворот. Ближе подходить не имело смысла.
Тут было довольно многолюдно — всё-таки самый центр города, значит, буду меньше привлекать к себе внимания, но бережённого как известно бог бережёт.
Я нашёл удобное место для наблюдения за воротами и стал ждать.
Хорошо, что Виссарионыч пока трудился с утра, как большинство граждан страны, а не перешёл на свой знаменитый вечерне-ночной график, иначе его было бы труднее заметить в темноте и почти полном отсутствии света фонарей даже на Красной площади.
Ага, вот и он — кавказец среднего роста со смуглым лицом. По идее оно должно быть покрыто мелкими оспинками, но с моего «поста наблюдения» такие детали не видны. Нос длинный — на парадных портретах более позднего периода это не заметно. Ну и чёрные с небольшой проседью усы — про них невозможно забыть.