Поляков погрустнел. Его и без того маленькие глаза стали узкими как щёлочки.

— Эх, Бодров-Бодров… Зря ты так! Может, одумаешься? — с надеждой выпалил он.

— Нет, Лёня. Решение моё как в суде последней инстанции — окончательное и обжалованию не подлежит. Так и передай своим протеже.

Он сжал зубы с такой силой, что его лицо затряслось, а губы побелели.

— Ладно, Бодров. Вижу, по хорошему ты не понимаешь… Ну, бывай тогда!

— И тебе не хворать, — с прежним показным равнодушием простился я.

Поляков резко отпрянул от меня и пошагал в другую сторону. Я не стал смотреть ему вслед.

Есть хорошая поговорка: убивают не те, кто угрожают убить. Но и расслабляться не стоит. При желании организовать для опера пакость — штука несложная. Особенно, когда за тобой кто-то стоит.

В Одессе у меня прикрытия нет и отмазывать от неприятностей некому. Поэтому сам, всё сам.

Утро было безнадёжно испорчено.

Дежурный в угро ещё не успел смениться. Он что-то чиркал в журнале, когда я с ним поздоровался.

— Привет! Ну как там мои?

— Здорово! Кто — твои?

— Задержанные…

— Какие ещё задержанные? — удивился дежурный, причём так искусно, что я на месте Станиславского зааплодировал бы ему и сказал «верю».

— Тех, что я этой ночью к тебе притаранил для оформления. Этот, как его — Мозер.

— Мозер-то. Всё в порядке с Мозером — сидит, голубчик, — усмехнулся дежурный.

У меня от сердца отлегло.

— Отлично.

Ну хоть здесь порядок. Надеюсь, следак не забудет меня пригласить на допрос.

Успокоенный я прошёл в кабинет, где застал Ахметджанова. Он сидел, откинувшись на спинку стула и выставив ноги вперёд. Судя по тому, что шапка была сдвинута на глаза — сыщик дремал.

— Хорош дрыхнуть! — сказал я. — Работать пора.

Ахметджанов зевнул, убрал шапку и сладко потянулся.

— Я уже наработался. Вчера до позднего вечера за твоим Стекловым ходил как приклеенный.

— Надеюсь, не зря?

— Хрен его знает. Может и зря. Пока ничего интересного: после работы завернул на Староконный рынок, потом домой. По дороге ни с кем не общался. Сдаётся мне — пустышку тянем. Не он склад грабанул…

— Побольше оптимизма, коллега! Рома уже пришёл?

— Не, Ромы сегодня не будет. У Стеклова выходной, Ромина очередь за ним шататься. Кабанов, кстати, ругается. Говорит — если за два дня ничего путного по Стеклову не накопаем, бросаем его разработку и ищем другого.

Дверь резко распахнулась, в кабинет вошли двое: Кабанов и неизвестный мужчина с морщинистым лицом, в очках, с редкими вихрами, в наглухо застёгнутом на все пуговицы английском френче. Я сразу заметил, что мой непосредственный начальник держится перед ним заискивающе и где-то даже с опаской.