Колени саднили, руки, связанные за спиной, давно затекли. Дана пошевелила ногами, чтобы хоть как-то поправить задравшуюся ткань. Она не хотела показывать слабости, тем более перед теми, кто рангом намного ниже неё.

Девушку схватили под локти и завели на невысокий деревянный помост. Вокруг разлилась толпа простого народа, собранная регентом и главным шаманом.

Сам регент, высокий Суори с огромными клыками, придающими ему свирепости, стоял рядом. Тут же расположился и шаман, завёрнутый в шкуру лесного Тиируса, убитого им в день испытаний. Старик опирался на посох, витой, словно гигантский корень, он увенчивался фиолетовой сферой размером с яйцо, добытой всё из того же Тиируса.

Толпа вывалилась на главную площадёнку, узкую, не способную вместить всех. Кто-то скрывался за домами, кто-то оседлал заборы и низкосидящие крыши. Ещё половина народа скрывалась в близлежащих улочках.

Все Суори стояли молча, многие с настороженными лицами, но никто не говорил ни слова.

Редкая картина в селении Трёх рек, дочь недавно умершего вождя судят. Регент, младший брат вождя, сейчас олицетворял всю власть в регионе фронтира, ближайшем к дикому лесу участке земли, где обосновались разумные.

Дана презрительно фыркнула и встала, несмотря на угрожающий взгляд регента Маурона.

— Сегодня мы судим Дану, дочь покойного владыки Ганадила. — Взял слово шаман, периодически делая паузы, то ли от старости, то ли от усталости, что, по сути, одно и то же. — За сговор с нашими заклятыми врагами, племенем Зелёной чащи.

Шаман напоминал огромную птицу, если бы не коричневая накидка из шкуры Тиируса и ожерелье из зубов монстра. Он стоял и смотрел куда-то поверх голов собравшихся Суори, будто видя незримое.

— Все вы знаете, какой разлад у нас с этим народом. Они заняли единственную доступную чащу, и их владыка начал просить больше, чем требовалось. Мы больше не имеем доступа к их лесу, нам приходится ходить в обход, покрывать лиги, чтобы найти хоть какую-то живность и древесину.

Шаман снова сделал паузу, некоторые из присутствующих в толпе одобрительно закивали, их взгляды становились острее, Дана чувствовала их открытыми участками тела, которых было немало, ведь всю одежду у неё забрали, кроме короткой ночнушки да пары колец.

— Дана предала Три реки. Все мы знаем, что она была отдана на откуп владыке леса, Сенту. Она сбежала с обряда, не думая о нас, о своём народе, не стала следовать словам отца…

— Это неправда! — закричала Дана, смотря на всех присутствующих в поисках поддержки. — Отец не отдавал меня лесным, он хотел добиться перемирия другими способами. Но регент Маурон…