— «Очнись!» — зов Беса попытался пробиться в сознание, но шум других голосов был слышан куда громче. — «Тебе нужен смысл? Тогда возьми мой голод!»

У меня не было сил сопротивляться, но остатки моего «я», ещё не успевшего окончательно раствориться в потоке чужих желаний, дали добро. Вдруг жажда получить что-то способное хоть на мгновение утолить извечный голод обрушилась на меня как ведро холодной воды. Я на секунду вынырнул из своей смиренной апатии и, проморгавшись, увидел шершавый камень, лежащий прямо передо мной. Только сейчас я понял, что он уже на две трети окрасился в тёмно-бордовый цвет. Ещё немного, и он перестанет меня защищать от чёрной печали. А она уже стремительно возвращала себе утраченные позиции, подавляя даже волю и желания Беса.

Ухватившись за артефакт, я мысленно отдал приказ Бесу разорвать нашу связь, ибо она разрушала моё сознание не хуже местной напасти. И на этот раз Бес не стал своевольничать и отступил. Я смог подняться и оглядеть зал, но тут же был вынужден вступить в бой.

Прямо в меня летел живой снаряд в лице облачённого в доспехи стража Полемы. Чудом среагировав на такую угрозу, я сместился в сторону, выставив «баклер», которым отвёл приходящийся по касательной удар. Воин врезался во всё ту же многострадальную стену, от которой я сам отлип буквально мгновение назад. Даже от такого простого заклинания запас существенно просел, а руку обожгло в миг нагревшимся камнем. Вот хрень!

Тем временем, в зале творилась какая-то лютая дичь.

* * *

Зиккурат встретил Джебуса обволакивающей темнотой. Вторая луна не так давно ушла с небосклона, оставив древнее сооружение без толики света. Маг не шёл наугад, он следовал за словами другого слуги их общего господина, оставившего своё послание много столетий назад. Даже удивительно, как сильна́была его вера, и вера всех тех, кто нёс эти знания сквозь тысячелетия забвения. Джебус не знал всего, и не хотел знать. Но даже ему была понятна цена такого служения. Как и возможная награда за такую преданность.

Перед тем, как отправить его в путь, патриарх передал ему свой артефакт — жемчужного паука, свисающего с тонкой цепочки словно с собственной паутинки. Он выглядел таким изящным и хрупким, что страшно было брать в руки. А ещё Джебус помнил слова главы ковена:

— Господин отрёкся от своего прежнего имени, но нити всё ещё слушаются его. Этот кулон станет твоей связью с ним и приведёт тебя к цели. А когда наступит время, поможет свершить задуманное.

А ведь патриарх знал всё наперёд. И место, и время. И даже то, что Джебусу уготовано найти в конце пути. Не знал он лишь одного — самого Джебуса. Вопросы веры и преданности мага волновали куда меньше, чем прочих посвященных. Перспективы и выгоды были куда важнее служения самого по себе. Но сейчас его интересы совпадали с интересами ковена, и потому он честно отыгрывал свою роль.