С самого первого дня он не принимал никакого активного участия в походе за наследием, лишь выжидал, когда все действующие лица сами определят достойных среди них. Кто он такой, чтобы дёргать за ниточки той паутины, которую сплёл его далёкий предшественник ещё во времена Раскола? А может то и вовсе был сам Ткач. Поэтому, спускаясь сейчас по лестнице, он уже слышал голоса тех, кого привела сюда судьба. А некоторых злой рок.

Слова пророчества как-то сами собой ложились на его монотонный шаг, а с каждой пройденной ступенью он ощущал, как крепнет связь с Господином. Заёмная сила вливалась в него, и, казалось, зачерпни из источника, и он тут же наполнится вновь. Наверное, так себя ощущает истинный мастер, или даже магистр, до ранга которых Джебус пока не добрался. Но хоть на это время он сможет себя таковым ощущать. И это было… приятно.

Четверо собравшихся в зале смотрели на него, а он на них. Он чувствовал их напряжение, опасения, но не страх. Даже мальчишка взирал на него без ужаса, скорее даже с затаённой надеждой.

— «Я хочу поговорить с ним», — услышал он в своей голове, и это был первый раз, когда Господин обратился к нему лично. А Джебус вдруг понял, что с тех пор, как он принял от патриарха кулон, все его секреты таковыми не являются. — «Исполни, что должно, и получишь награду», — будто в подтверждение добавил голос.

Что ж, да будет так. Короткий разговор с собравшимися ни к чему не привёл, и магу пришлось применить силу. О, как восхитительно было осознавать собственное могущество! Попробовав такое раз, уже не хочется от него отказываться. Безусловно сильные игроки (а другие не смогли бы сюда добраться) падали безвольными куклами под его ударами, а сам он смотрел на мальчишку, взглядом призывая его на деле подтвердить своё право на встречу с Господином. Тот, наконец, решившись, вскинул нож и…

Вдруг яркий лазурный свет резанул Джебуса по глазам, а ткань мироздания подёрнулась мелкой рябью.

* * *

Я видел, как Шен, остервенело вцепившись в рукоять ритуального кинжала, уже готов вонзить его в грудь потерявшего волю к жизни Свиста. И даже всплеск чудовищной силы не остановил его стремление совершить задуманное. В тот момент, когда лезвие прошло меж рёбер жертвы, тело Полемы уже выгибалось дугой, буквально вися в воздухе. Из её глаз лился лазурный свет, видимый мной однажды, когда Ма́лек одним лишь взглядом убивал мо́роков в храме забытых богов. Само тело девушки содрогалось и кожей излучало свет, который не могла скрыть даже одежда. Из её спины внезапно вырвались крылья, сотканные из лучистых перьев, а сама она закричала от дикой боли. И это Полема, которая наживую прижигала себе раны, едва при этом поморщившись?