— Так и есть. Но не безвозмездно. Ты наверняка об этом догадывался, когда отправлял своё наглое письмо моей матери.

— Я, если честно, думал, что вы мне ещё приплатите за такую прекрасную возможность пощипать главу рода Вестелин.

— Одно другое не исключает. Но это будет зависеть от того, какую именно информацию нам удастся заполучить от его дочери, и будет ли она сотрудничать с нами. Всё это мы сможем обсудить чуть позже вместе с… Хески.

— Само собой, — кивнул я, давая понять, что принимаю правила игры. Мастер Блурвель не хочет афишировать своё присутствие здесь, и наверняка у него на это есть причины.

— А сейчас я бы предпочёл где-нибудь прилечь. И желательно там, где меня не закусают клопы.

— Тяжёлая дорога? Судя по твоей походке, кое-кто забыл подлечить тебя сегодня.

— Лучше не напоминай, — Рейн аж поморщился от смены темы разговора. — Это он так… воспитывает меня за мой излишне острый язык. За время пути мы немного устали от общения друг с другом.

— Охотно верю. Тогда выбирай любую незанятую койку. А с клопами договаривайся сам, нас они не слушаются. Им, знаешь ли, всё равно чью кровь пить, благородную или не очень.

Закончил мастер только с рассветом, но в отличие от того же Рейна выглядел вполне себе свежим и бодрым. Тем же утром он посетил овраг, ставший пристанищем для тел дезертиров, которых мы по его же совету предварительно избавили от всей одежды. Так себе работёнка, но зато теперь по заверению сильнейшего в Империи мага аспекта жизни уже через 3–4 дня здесь ничего не смогут найти даже с собаками. Разве что металлические вставные зубы, которыми щеголяли некоторые из налётчиков. Хотелось бы, конечно, понаблюдать и за самой техникой, и последующим процессом, а ещё лучше, чтобы это сделал Зеф, но такой возможности мне не предоставилось. Колдовал Блурвель в одиночестве, а разлагающиеся трупы фермер засыпал землёй.

К вечеру Ерина начала постепенно приходить в себя, язвы никуда не пропали, но бледная кожа начала приобретать здоровый цвет, а сама она куда охотнее есть бульон. Вместе с едой ей периодически давали несколько капель жидкости из склянки ярко-синего цвета. Броской и запоминающейся. Пару раз я слышал, как Рейн прямо при пациентке обмолвился о том, что это алхимия 5-го ранга. Вот только я в ней так и не сумел разглядеть хоть крупицу силы. Похоже, спектакль, про который говорил Рейн, уже начался.

На следующий день мы отправили письмо в Пуёль, в котором принимали условие сделки, предложенные Рейхардом. 30 золотых монет в обмен на информацию о местоположении его дочери. Деньги нам должны были доставить во всё тот же придорожный трактир, вот только сами мы ждать будем в паре лиг к северу. И знал об этом лишь Кромвель, которому я послал соответствующий сигнал незадолго до обозначенного времени. Если на сделку придёт кто-то другой, то уйдёт ни с чем.