Спрятавшись обратно, я часто задышал. Нет, это слишком авантюрно. «Синие» могут и не обратить на меня внимания, а «черные» нападут обязательно. И кому я тогда помогу? Может, еще какое-нибудь поселение поискать? Покрупнее: город, а не деревню. Сообщить туда, о том, что случилось. Пришлют какую-нибудь гвардию, зачистят… Чирик должен знать, в какую сторону идти. Здесь, конечно, за это время всех сожрут… кроме тех, что в башне спрятались — эти с голоду опухнут. Шикарно.
— Шерстяной, фу!
Настроение испортилось и, конечно, я сразу решил выместить его на том, кто не может ответить. Спустя секунду я понял, что погорячился. Потому что «супер» как раз мог ответить. Но, к удивлению, после окрика Шерстяной тут же отпрыгнул от ящика, в который начал скрестись парой торчащих из спины лап.
— Курру…
— Не наелся что ли? — немного извиняющимся тоном произнес я.
— Курру!
— Так это же не твое, — сказал я. — И не мое даже. Чужое. Человек вернется, а у него все разворочено. Было бы тебе приятно?
— Курру…
— Вот и я о том же.
Я вздохнул. Время так долго можно тянуть, проблемы это не решит. Только вот, я понятия не имел, как победить несколько черных «суперов». Был бы у меня костюм из той же ткани, в которую было завернуто синее яйцо. От мертвозрения она укрывала, скорей всего, и от мертвячьего радара спрятала бы. Тогда зомби: и обычные, и развившиеся смотрели бы на меня, как на столб фонарный или банкомат. Или нет? На машины–то они нападали. Блин, тоже без эксперимента не поймешь. Да и нет у меня столько этой ткани. И Мантии Невидимости нет.
— Шерстяной, я же сказал!
— Курру…
— Ну и что, что хочется? Мне вот Полину Гагарину хочется, я же терплю!
— Курру!
— Нет, катастры мне самому нужны! К тому же… хм…
* * *
Одноглазый дядя лучше, чем никакого дяди — слышал я от одного умного человека. Так вот, то же касается и планов. И, надо сказать, я очень хорошо понимал, что мой план как раз «одноглазый». Известным пушным зверем, а то и перевернутой купрумной посудой все могло обернуться в любую секунду, но поскольку какая-то тактика у меня была, следовало ее придерживаться.
— Спартак — чемпион! — коротко помолился я, и, замахнувшись, метнул первый узелок в сторону толпы. Пролетев метров тридцать пять, он шлепнулся на землю в нескольких шагах от крайнего зомбака. Выждав секунду, метнул второй, а сразу за ним — третий. Я хотел, чтобы они упали рядом, и вроде как удалось.
Внутрь каждого я положил по одному «женскому камню» — желтоватому минералу с прожилками, что хранились в шкатулке на тупоруке, и по три «каменных ореха» — этих еще оставался почти полный мешок. Названиями в ходе короткой перепалки обматерил меня Чирик, когда я в двух словах пересказал ему замысел. За камнями пришлось вернуться в лес — заодно и проверил, не сожрали ли еще рейдера. Оказалось, нет, и фиолетовая метка не слетела.