Когда Ольгерд вышел из шатра, плотная толпа уже растянулась дугой напротив. Все ждали, что скажет юный конунг, но первые же слова удивили многих.

Мрачно оглядев лица бойцов, он гордо вскинул голову и спросил.

— Вот, вы скажите мне, для чего вы сюда пришли? Подбирать объедки за вендами или брать лучшее? Может, хотите прислуживать им, бегать куда пошлют, спину им прикрывать? А может быть, вообще, хотите в обозе за ними таскаться да оружие их героям носить?

Слова конунга хлестали обидно и по рядам недовольно понеслось.

— Да когда такое было, чтобы руголандцы кому прислуживали⁈

— Не-е-е! Не для того мы здесь осели, чтобы в хвосте у кого-то плестись!

Выждав пока недовольный хор наберет силу, Ольгерд прервал его.

— Так ежели не хотите за местными в подручных бегать, надо сделать так, чтобы они не только вас боялись, но и уважали, видели в вас героев, за которыми не страшно ни в огонь, ни в воду. Только тогда вы поведете вендов, а не они вас. Вот, говорят мне, что вы недовольны, мол, не хотите за местных кровь проливать. А как же без крови то⁈ Без крови — ни славы, ни богатства не завоюешь. Не знаю как вы, а я пришел на этот берег, чтобы править. Править всей этой землей, отсюда до самой южной империи. Править так, чтобы от нашей славы вздрогнули небеса, и Оллердан сам лично за каждым из вас спустился, дабы к столу своему призвать.

От этих слов лица руголандцев растянулись в мечтательно-восторженных улыбках.

— Вот загнул, так загнул… Чтобы бог отец за нами…

— Это же какой подвиг надо совершить, чтобы?..

Словно услышав этот обращенный в никуда вопрос, Ольгерд выкрикнул прямо в толпу.

— Такие подвиги, чтобы каждый мальчишка в каждом доме от Руголанда до Царского города знал вас по именам и мечтал встать в строй рядом с вами. И начать надо здесь, в Хольмгарде! Сегодня мы встанем за них, чтобы все народы в этих дремучих лесах знали, кому можно верить, и чье слово тверже стали и тяжелее гранита. И тогда завтра по зову нашему поднимется вся вендская земля и покатится на юг неодолимой силой. А мы, как наконечник копья, поведем их за собой по дороге славы. Отсюда, до самых южных городов, собирая такую добычу, о какой даже мечтать не могли ни деды наши, ни прадеды! — Тут он замолчал и, переведя дух, обвел дружину яростным взглядом, а затем, добавив грусти в голос, добавил: — Но все это, я говорю лишь для тех, кто верит в меня, верит своему конунгу. Я иду в поход против тонгров один или с вами, вам решать. Я никого не неволю. Те, кто хотят доживать здесь свои дни в тиши и покое, пусть остаются, но те, кто ищет славы и богатства, пусть выйдут и встанут у меня за спиной.