Он сделал глубокомысленный вид и начал перечислять.

— Две тысячи преторианской гвардии, около трех тысяч гарнизона плюс городская стража, плюс…

Феодора оборвала его.

— Хватит! Я уже поняла, у вас нет достаточно сил для мгновенного подавления мятежа. — Она нахмурилась. — Тогда что вы собираетесь предпринять?

Спафарий торопливо раскатал на столе план столицы.

— Сейчас когорты гарнизона и городская стража пытаются задержать толпу вот здесь и здесь. — Его палец ткнул в карту, показывая на узловые площади, открывающие путь к богатым кварталам. — Думаю, если преторианцы помогут, то мы опрокинем бунтовщиков и прижмем их к морю.

Феодора мрачно посмотрела на палец сановника и разложенную карту, а затем подняла взгляд.

— Все так думают?

Кое-кто поддакнул, но большинство промолчали, не в состоянии угадать правильную реакцию. Тишину недовольно прервал командующий гвардии.

— Если мои бойцы будут бегать по улицам, то кто же тогда будет защищать императрицу?

Вопросительные взгляды всех присутствующих повернулись к спафарию столицы, и тот, потерев вспотевший лоб, вновь указал на план.

— Здесь их главные силы. Если сломать им хребет, то все остальные сами разбегутся.

Поймав взгляд императрицы, Фирсаний почтительно склонился.

— Позвольте мне сказать.

Феодора удивленно посмотрела на всклокоченную шевелюру нунция, но все же кивнула, разрешив говорить.

— Я настоятельно прошу вас, Ваше величество, не относиться к мятежникам как к обычному плебсу.

— А как же нам к ним относиться? — Императрица позволила себе улыбнуться. — Не аристократия же чай с вилами да топорами непотребство чинит. — Иногда она любила козырнуть своим низким происхождением и народными словечками.

Все лица вокруг тоже растянулись в улыбках, и лишь Фирсаний остался абсолютно серьезен. Сегодняшняя ночь произвела на него жуткое впечатление. Сказать, что он был раздавлен, это не сказать ничего. Он столько раз смотрел на чужие мучения и смерть, но свою собственную, да еще так близко, ему довелось увидеть впервые. Эта чудовищная толпа, готовая разорвать его на части, грязь, текущая рекой, собственная кровь. Все это буквально перевернуло его холодно-рассудительное сознание, превратив в истеричное перепуганное насмерть существо, желающее выплеснуть переполняющий страх.

— Во главе этого сброда стоит не человек, а демон! — Нунций жестко сцепил зубы, отвечая на появившиеся ухмылки. — Исчадие Ариана ведет на нас полчище тьмы!

— Ну уж, полноте, господин нунций, — Феодора даже по-женски всплеснула рукой, — это уж, право, излишне! С вами все в порядке?