— Как думаешь, сколько у нас есть времени до следующих визитёров? — спросил я, пытаясь вернуть свой рассудок к более насущным вопросам. — Я буквально вчера с такими же столкнулся. А вот сегодня снова. Но эти, видимо, пришли уже за тобой, а не за мной.

Кира молча сидела рядом, её пальцы нервно постукивали по рукояти меча. В её взгляде мелькало нечто большее, чем обычное раздражение. Она смотрела на связанного Разрушителя, и её глаза буквально ледянили.

— Не знаю, — тихо сказала она, но её голос звучал жёстко. — Возможно, этот… ещё живой, — она выделила это с особым сарказмом, — расскажет нам что-то полезное.

Её губы дрогнули в еле заметной усмешке, и я понял, что Кира настроена серьёзно. Мы переглянулись, словно по молчаливой договорённости, и одновременно сделали шаг в сторону пленника.

Этот парень выглядел моложе, чем ожидалось. Хладнокровие, застывшее на его лице, явно было маской. Он посмотрел на нас с презрением, его губы искривились в саркастической улыбке.

— Ну что? — хрипло бросил он. — Сейчас начнутся «допросы»? Вы, смертные, всегда такие предсказуемые.

Его слова задели меня. Не потому что они были оскорбительными, а потому что внутри меня что-то начало вырываться наружу. То самое «тёмное Я», которое я едва сдерживал со времён инста. Оно жаждало крови, боли, страха. Оно было готово сломить пленника, раздавить его морально и физически, сделать его страдания уроком для всех.

— Нет, — сухо ответил я, опускаясь перед ним на корточки. — Это не допрос. Это будет дружеская беседа.

Кира стояла за моей спиной, и я почувствовал её молчаливое одобрение. Она как будто видела, что происходит внутри меня, но, к её чести, не вмешивалась. Я был в этом моменте самим собой, только тем, который спрятан где-то глубо во мне — первобытным, голодным, опасным.

— Последний шанс, дружок, — произнёс я, сжимая пальцы на рукояти топора. — Либо ты говоришь сейчас, либо я начинаю отламывать твои пальцы. Один за другим.

Он только усмехнулся.

— Вы, смертные, — начал он своим мерзким голосом, — такие слабые. Думаете, что боль может…

Хруст, раздавшийся в следующую секунду, оборвал его речь. Я сжал его указательный палец и с хладнокровием сломал его. Крик пленника пронзил воздух, но мне было всё равно.

— Один, — сказал я, глядя в его глаза.

Моё «тёмное Я» радостно захихикало где-то глубоко внутри, наслаждаясь моментом. Я чувствовал, как оно наполняет меня силой, но я держал его под контролем. Пока.

— Что за… — попытался что-то сказать Разрушитель, но я уже схватил его следующий палец.

— Два, — прошептал я.