Сзади полыхнуло, ударила волна жара. То Олег, не иначе! Маг, пыхтя от натуги, швырял файерболы один за другим. Напрягал впалую грудь, тужился так, что аж глаза на лоб лезли. Давай, студент, жги напалмом! Щас лич не выдержит, рухнет. Никуда не денется, падла костлявая!

Лич взвыл так, что заложило уши. Затрясся, будто в припадке, роняя клочья дыма. Запрокинул голову, разевая пасть. По стенам заметались тени, задрожал воздух. Неужто опять⁈ Да когда ж ты сдохнешь, урод⁈

— Олег, уходи! — заорал я, хватая Вальку за шиворот. — Ща жахнет!

И, недолго думая, ткнул взглядом, активируя Перемещение. Мир смазался, закружился разноцветным вихрем. На миг почудилось, что проваливаюсь в небытие, в беспросветную тьму. А в следующий миг мы с Валькой плюхнулись на камни в полутора десятков метров от разъяренного лича.

Вовремя! В то место, где мы только что стояли, ударил сноп слепящих вспышек. Грохнуло так, что стены зашатались, с потолка брызнула каменная крошка. Во все стороны ударили сияющие копья, высекая искры из стен и пола. Вот это мощь, вот это я понимаю!

Лич злобно взревел, разворачиваясь в нашу сторону. Похоже, Перемещение его здорово разозлило, выбесило до крайности. Ничего, щас ты у меня получишь, падла!

Рывком вскочив на ноги, я выхватил из-за пояса сюрикен и что было силы швырнул тварюке в харю. Стальная звездочка просвистела в воздухе и с мерзким чавканьем вонзилась личу прямо в глазницу. Отлично, скотина, получи!

В ту же секунду мимо пронесся файербол и с оглушительным треском впечатался костлявому уроду прямо в грудь. Следом второй, третий. Олег походу выкладывался на полную катушку!

Отступив на шаг, я примерился и что было мочи запулил в лича ядовитый дротик. Тот пронзил костяное горло насквозь, застрял где-то в позвоночнике. Лич замер, мотая головой.

Уф, кажись всё! Тварь пошатнулась, роняя посох. Медленно осела на каменный пол, растекаясь грудой обломков. С хрустом завалилась набок, дёргая конечностями. И затихла. Всё, отбегался, родимый! Упокой Тьма твою грешную душу.

В зале воцарилась звенящая тишина. Эхо боя стихло, развеялось без следа. Над полем брани вился дымок вперемешку с едкой гарью. Где-то капала вода, мерно так, тоскливо.

Обессилено опустившись на ближайший камень, я утёр пот со лба. Рядом плюхнулся Валька, до крайности измученный. Олежка пристроился чуть поодаль, баюкая раненую руку. Вот ведь денёк выдался, едрёна вошь!

— Братишки, — просипел я, прочищая горло. — Вы все целы? Ранения, переломы, увечья? Подходи, кому чё залечить надо. Последние силушки отдам, а подниму, ей-ей!