Дверь закрылась, и мир снова сузился — на этот раз до комнаты с очагом, где тлели угли, и широкой кровати, застеленной шкурами. Кира зажгла свечи — пламя заплясало в её глазах, отражаясь в каплях воды на коже.

— Артём… — её голос дрогнул, пальцы разжали пряжку моего пояса. — Ты же чувствуешь, да?

Я кивнул, не в силах вымолвить слово. Эмпатия, обострившаяся после слияния с силой Архитекторов, превратила каждое её движение в симфонию. Я чувствовал, как учащается её пульс, когда мои пальцы скользят по её спине; как мурашки бегут по коже при прикосновении губ к шее; как дыхание сбивается, когда я беру её за талию, прижимая к себе.

— Не торопись, — прошептала она, но её руки уже стягивали с меня рубаху, ногти слегка впивались в плечи.

Мы упали на шкуры, и мир перевернулся. Я водил пальцами по её телу, чувствуя, как под реагирует каждая клеточка. Она ответила тем же — её ладони скользили по моей груди, останавливаясь на шрамах, будто читая историю каждой битвы.

— Здесь… — она коснулась рубца над сердцем. — Это от того копья что на сквозь прошло?

— Да, — я прикрыл её руку своей. — Ты тогда чуть не…

Слова растворились в поцелуе, глубоком и медленном, как погружение в омут. Я чувствовал каждую искру её энергии, каждую дрожь, пробегавшую по телу. Мои способности, обычно направленные на разрушение, теперь сплетались в танце с ее эмоциями, создавая что-то новое — яркое, живое, неконтролируемое.

— Артём… — она откинула голову, когда мои губы коснулись ключицы. — Не останавливайся.

Я не стал. Её тело отзывалось на каждое прикосновение, будто мы говорили на одном языке. Эмпатия превратила желание в диалог — я знал, как и когда, где замедлиться, а где ускориться.

— Ты… — она задыхалась, впиваясь ногтями в спину. — Ты же читаешь меня как книгу.

— Не читаю, — я прижал лоб к её к себе, слушая бешеный стук сердца. — Я просто… чувствую.

Она притянула меня ближе, и мы слились в едином ритме. Мир сузился до её дыхания, до шепота имен друг друга, до тепла, растекающегося по жилам. Голубые прожилки под моей кожей светились ярче, переплетаясь с золотистыми искрами её энергии. Казалось, сама комната наполнилась этим сиянием — два потока энергии, сплетённых воедино.

Когда волна накрыла нас, Кира вскрикнула, и я почувствовал, как её молнии — обычно разрушительные — обернулись мягкими разрядами, пробежавшими по коже. Она дрожала, цепляясь за меня, а я прижимал её к себе, пытаясь удержать хрупкость момента.

— Только попробуй отпустить… — прошептала она, пряча лицо у меня на плече.

— И не сообирался, — я провёл рукой по её спине, чувствуя, как энергия успокаивается.