— Знаешь что? — я сложил карту и убрал её в инвентарь. — Давай поступим по-своему.
— То есть сделаем всё наперекор здравому смыслу? — Кира усмехнулась, но в её глазах зажёгся знакомый огонёк авантюризма.
— Именно, — я подмигнул. — Пойдём туда, куда указывает стрелка. Но сначала…
— Сначала устроим небольшой спектакль?
— Да. Пусть думают, что мы купились на их план.
Глава 12
Мы вышли с южной стороны лагеря, следуя указаниям Марии. Всё это время я не мог отделаться от странного ощущения — эмпатия улавливала в ней какой-то внутренний конфликт. Её эмоции были похожи на клубок спутанных нитей, где каждая тянула в свою сторону. Когда она указывала нам путь на юг, к отмеченным на карте точкам, в её голосе звучала уверенность, что именно там мы найдём искомое. Но одновременно с этим я чувствовал её беспокойство, словно она пыталась отговорить нас, не произнося ни слова.
Параллельное сознание тут же развернуло передо мной несколько возможных объяснений. Может, она что-то знает о той местности? Или получила информацию, которой не может поделиться напрямую? А может, её просто мучает предчувствие беды? Такое бывает — интуиция кричит об опасности, а разум не может найти этому логического объяснения.
«Странная она какая-то сегодня,» — мысленно передал я Кире.
«Заметила,» — отозвалась она, искоса поглядывая на Марию. — «Будто хочет что-то сказать, но не может.»
«Или не имеет права,» — добавил я, вспоминая, как напряглись плечи девушки, когда она чертила маршрут на карте.
Мария стояла у ворот вместе с Глебом — одним из тех ребят, что были с ней при нашей первой встрече. Его присутствие, кажется, немного успокаивало её — по крайней мере, нервное постукивание пальцев по рукояти кинжала почти прекратилось.
— Удачи, — сказала она, и в этом простом слове я уловил столько невысказанного, что на миг захотелось остаться, разобраться, что же её так тревожит.
— Спасибо за помощь, — Кира подошла к ней, слегка сжав её плечо. — Может, ещё увидимся.
— Может, — Мария попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Глеб кивнул нам:
— Будьте осторожны. В той стороне… — он замялся, подбирая слова, — местность сложная.
«Местность сложная» — это могло означать что угодно: от действительно пересечённой территории до смертельных ловушек. Но расспрашивать подробнее мы не стали — если они не говорят прямо, значит, на то есть причины.
Мы двинулись на юг, сохраняя неторопливый темп обычных путников. Я постоянно сканировал местность — и обычным зрением, и эмпатией, пытаясь уловить малейшие признаки опасности. Кира шла чуть позади, её пальцы время от времени подрагивали — она готовила иллюзию.