Проморгавшись после переноса — да, мы действительно оказались на том самом месте из моего видения. Ветер здесь был такой, что пришлось напрячься, чтобы просто устоять на ногах. Порывы били словно кувалдой, норовя сбросить с края площадки. Кира, уже привычным жестом, создала вокруг нас подобие энергетического кокона — не бог весть какая защита, но хоть глаза можно держать открытыми.

Я тут же сделал с десяток перемещений, и мы оказались внизу, у подножья. Здесь ветер был слабее, но зато появилась другая проблема — полное отсутствие укрытий. Голая местность, просматриваемая со всех сторон. Риск, конечно, но выбора особо не было.

Дальше ещё два десятка перемещений, и мы уже были в километре от города. Отсюда открывался потрясающий вид, от которого перехватило дыхание. Это был самый обыкновенный город. Такой, какими были все нормальные большие города до прихода Системы. Небоскрёбы, жилые кварталы, даже рекламные щиты, кажется, были на месте. Я даже неуверенно проверил, есть ли интерфейс — настолько это выглядело… нормальным.

Система отозвалась привычным меню, но что-то в нём было не так. Цифры подрагивали, словно картинка шла помехами. Статусы мерцали, иконки способностей то пропадали, то появлялись снова. Такое я видел только однажды — когда мы случайно забрели в зону сильной аномалии.

«Тём,» — мысленно позвала Кира, — «ты это чувствуешь?»

Чувствовал. Что-то неуловимо неправильное висело в воздухе. Словно реальность вокруг была… ненастоящей? Фальшивой? Нет, не то слово. Скорее, как декорация в театре — вроде всё на месте, но стоит присмотреться, и видишь швы.

Мы подошли ещё ближе — до нормальной дороги оставалось метров двадцать, а до города — с полкилометра. И вот тут я почувствовал это особенно остро. Словно кто-то натянул между нами и городом невидимую плёнку, тонкую, как паутина, но прочную, как стекло.

Кира тоже напряглась — я видел, как её пальцы подрагивают, готовые в любой момент выпустить молнию. Она всегда была чувствительнее меня к таким вещам. Наверное, из-за своих способностей к иллюзиям.

Мы медленно приближались к дороге. Обычный асфальт, потрескавшийся от времени, с пробивающейся сквозь трещины травой. Ничего необычного. Но когда мы ступили на него с пересечёнки… Вот тут и начался настоящий театр абсурда.

Мы видели, как встаём на гладкий асфальт, но под ногами всё ещё чувствовалась неровная почва пересечёнки — мелкие камни, перекатывающиеся под подошвой, жёсткие пучки травы, впивающиеся в ботинки, рытвины и бугры, заставляющие постоянно держать равновесие. Ощущение было такое, словно кто-то наложил одну реальность на другую, и они не совпали.