Войдя в квартиру, я услышала приглушенный гул телевизора из гостиной. Заглянув туда, увидела Руслана, мирно спящего на диване. Я бесшумно выключила звук «белого ящика». Неожиданно накатила усталость. Я наполнила ванну душистой пеной, пытаясь расслабиться. Но мысли о Ярославе, не давали мне покоя. Было невыносимо обидно выслушивать его грубость. В чем моя вина? Он не дал мне даже шанса объясниться, сразу же заблокировал номер. А теперь еще и корчит оскорбленного мужчину…
Я не заметила, как вода остыла, а тело все еще оставалось напряженным. Выходя из ванной, я столкнулась с нечитаемым взглядом Руслана. Он протянул мне домашний телефон и, не отрывая взгляда, произнес:
— Ярослав на связи. — и исчез. Я смотрела на трубку, как на нечто потустороннее…
Глава 24
Анастасия:
— У тебя пять минут, потом кладу трубку. — роняю я ледяным тоном, и в памяти всплывает наша недавняя встреча, словно заноза.
— Настя, прости за ту грубость. Я хочу начать все сначала. — в его голосе слышится неприкрытая дрожь, от которой мое сердце на миг замирает в томительном ожидании. Но тут же он обрывает мои надежды, словно ледяной водой окатывает: — Может, оставим прошлое и продолжим наше сотрудничество по проекту?
— Я.. я согласую с руководством и сообщу тебе. — отвечаю уже не так уверенно, голос предает меня. — И разблокируй меня, пожалуйста.
— Ты с Князевым живешь? — этот вопрос врывается в разговор, как гром среди ясного неба.
— Да, в его квартире. Ты выгнал, он приютил. — вкладываю в эти слова всю горечь и обиду, желая уколоть его так же сильно, как мне было больно, когда я ночевала у матери, которая вышвырнула меня, почуяв во мне соперницу.
— Ты, кажется, особо не сопротивлялась. Мама рассказала, как ты радостно собирала вещи и в компании Руслана покинула мою квартиру.
С каждым его словом во мне поднимается буря протеста, желание возразить, опровергнуть. Но я лишь молча слушаю, и в глубине души понимаю: Алевтина Георгиевна отравила наши отношения навсегда. Больше между нами не будет доверия, точнее, Ярослав мне не сможет доверять, и будет прав. Ведь правда в том, что те жаркие дни с Русланом, не обернуть назад.
— Можешь думать что угодно. Оправдываться не стану. — говорю я, но голос дрогнул. На том конце провода мой любимый от которого сердце разрывается на части, а я обессиленно опускаюсь на стул.
В трубке повисает тяжелая тишина, давящая и мучительная. Чувствую, как Ярослав прожигает меня взглядом сквозь расстояние, и мне становится нечем дышать. Его молчание, хуже любых упреков. Оно говорит о разочаровании, о боли, которую я причинила, и о том, что вернуть ничего нельзя.