— Почему бы не рассказать сейчас? — произношу, прежде чем он успевает погрузиться в работу, — ведь разработка новых законов, для обдирания бедных, может и подождать.
— Потому что если расскажу сейчас, у тебя не будет причин оставаться, — вздыхает он.
— Разве это не было бы лучше для тебя? Сможешь тогда вернуться к своей работе, — указываю на нескончаемые бумаги. — Всё равно ничего не получишь от этой сделки.
— Напротив, Сейдж. Я получаю всё, — заявляя это, как само собой разумеющееся.
Обрывая дальнейший разговор, он возвращается к своим бумагам.
Я демонстративно громко вздыхаю, просто чтобы его позлить, и снова погружаюсь в свои мысли.
Скрип колеса, отчаянно нуждающегося в смазке, и ритмичный цокот подков по плотной травянистой земле — единственные звуками на много миль вокруг. Время от времени одна из лошадей тихо ржет, побуждая остальных ответить. По крайней мере, они общаются. Чего нельзя было сказать о нас с моим попутчиком.
Аркин по-прежнему с головой погружен в свои бумаги, хотя на улице уже почти стемнело. Поражаюсь, как ему удается читать в такой темноте. Снаружи понимается ветер, слегка раскачивая карету из стороны в сторону. Отдергиваю занавеску: лунный свет очерчивает силуэты тяжелых темных туч, нависших прямо над нами.
— Будет буря, — говорит Аркин, убирая бумаги в свою коричневую кожаную сумку, на которой тоже красуется официальный королевский герб. Он откинул клапан и застегнул его на пуговицу.
Очередной порыв ветра бьет в стену кареты, заставляя ее раскачиваться из стороны в сторону. Упираюсь руками, ожидая, пока экипаж выровняется. Внезапно раздался треск, и карета с моей стороны заваливается на землю.
Отлетаю в угол, и что-то твердое с размаху бьет меня по затылку. Запускаю пальцы в волосы, потирая ушибленное место, а затем осматриваю свою ладонь. Несмотря на сильную боль, крови нет.
Аркин оказывается рядом быстрее, чем успеваю сообразить, и протягивает мне руку.
— Ты в порядке?
Киваю в ответ, и держась за его ладонь, поднимаюсь на ноги.
Дверь кареты резко распахивается, ветер едва не срывает ее с петель. Обветренное лицо кучера переполнено паникой. Перекрикивая рев ветра, он кричит:
— С вами всё в порядке?
Аркин смотрит на него, его лицо, на удивление спокойное, учитывая обстоятельства.
— Что случилось?
— Бездорожье, да еще и этот безбожный ветер — карета не выдержала. Должно быть, ступица19 оторвалась, — отвечает кучер, прижимая рукой шапку, чтобы ту не сдуло.
— Починить сможешь? — спрашивает Аркин, не сводя карих глаз от кучера.
— Нет, милорд. Придется везти колесо в мастерскую, — честно признается он.