Воин-телохранитель, тот, который «обычный», отшагнул влево-вбок, коротким привычным поворотом ладони вытряхивая в неё из рукава… что-то. Хотя как — «что-то»? Наверняка оружие, просто не ясно, какое: то ли скрытый кастет, то ли кистень… ясно лишь, что не артефакт, иначе Мийол почуял бы скрытую магию. А вот незнакомый маг-специалист отреагировал нетипично. По крайней мере, призыватель не ожидал, что проецируемая им ярость вызовет искреннюю (ведь искреннюю?) радость со стороны обернувшегося ровесника.

— Ох, уважаемый гость Стедды, разрешите нам всем принести вам свои самые искренние извинения! Ведь вы не покажете себя излишне заносчивым и позволите загладить первые впечатления парой небольших материальных знаков дружеской приязни? О, и самое главное: моё имя — Ниртальвог, можно просто Вог. Что до моих немного перебравших друзей…

В самом скором времени Мийол узнал имена всех гуляк, включая имена Воинов, получил ряд восторженных комплиментов и вопросов (отвечать на которые не успевал, потому что новый и не очень-то приятный знакомый отвечал на них сам). В процессе раздачи комплиментов и вопросов «уважаемого гостя Стедды» как-то плавно, ласково-навязчиво подвинули и усадили за столик при одном из ближних уличныхраппати . А там спешно принесли заказанный перекус с напитками («выбирайте что угодно, — щедро объявил вожак, — плачу я!»), односторонний разговор понемногу перетёк в двусторонний, «просто Вог» ухитрялся удерживать на себе внимание…

«Совершенно и никоим образом не прост. Волосы чёрные, сильно вьются, отливая на свету отчётливой синевой; уши крупные, сильно оттопыренные; но главная примета — нос. Узнаваемой, очень характерной «гнутой» формы, в которой направление сверху вниз плавно меняется на от лица вперёд. Нос, торчащий этаким флагштоком на две фаланги пальца, не меньше; очень, прямо-таки демонски неудобно, должно быть, целоваться обладателю подобной приметы!

Характерной для древнего клана Галифрен. Для хозяев Стедды».

…удерживать на себе внимание и журчать, вещать, веселить, декламировать, частить, лить пульс словес, менять тон и темы ловчее иных жуликов, смачивать горло из пахнущей спиртом и сладостью бутыли — окрестности Стедды издавна славятся именно сладкими сортами вин — и продолжать свой моноспектакль. Мийола, впрочем, заворожил не столько богатый обертонами голос Ниртальвога, сколько его эмоции, пластичные до изумления. Даже, быть может,слишком пластичные. Ни с чем хотя бы отдалённо похожим призыватель ещё не сталкивался. Ни разу, нигде. Вот благородный отпрыск Галифрен тоскует, а вот уже и тихо бесится; вот он мечтает, а вот вспыхивает, словно сухой мох, от внезапного раздражения невесть на что; вот вспоминает, причём память пронизана сладким стыдом — а вот и фокусирует чистое, словно дистиллят семикратной очистки, любопытство, склоняясь над столиком, глядя прямо в глаза. Не моргая.