И жертва поддаётся, едва успевая осознать, что к чему:

— Моё имя Мийол. Из Жабьего Дола.

— О? Это где?

— Зона влияния Токаля, селение в ближнем диколесье, — объяснил призыватель.

И добавил, опять-таки вроде без большой охоты, но и без лишнего промедления:

— Унылый глухой угол, ничем не выделяющийся.

— Раз вы, многоуважаемый Мийол, происходите оттуда — это уже выделяет вашу родину из всех подобных мест.

— Так уж и выделяет, — хмык. «Грубо, очень грубо, дражайший «просто Вог»!»

— Можете мне поверить! Мой сигил не врёт…

«Галифрен обладаютчуткостью итонкостью , а главная ветвь — ещё ирасширением; их сенсорика действительно впечатляет», — вспомнилось тотчас.

— …и я чую, что ваш сигил тоже отлично развит. При этом ваш уровень превышает мой — а я, между прочим, считаюсь очень перспективным и вхожу в число наследников клана! Тем самым ваши перспективы, многоуважаемый, абсолютно блистательны и практически без-гра-нич-ны!

— Не преувеличивайте.

— Я? Да ничуть! Скажите, парни: разве я не прав?

Волна возгласов и одобрительных звуков от свиты поддержала вожака. Он как бы скромно развёл руками, глядя прямо и честно: видите, многоуважаемый, никаких преувеличений и лести, только чистейшие, драгоценным металлом звенящие факты!

От взгляда ян-Галифрен у Мийола по-прежнему мурашки по спине бегали. Даже, пожалуй, быстрее и более крупные.

— Итак, окажите же мне честь, — попросил Ниртальвог, собственной рукой разливая по тонкостенным и драгоценным стеклянным стаканам — явно самым лучшим в этой раппати — белое вино какого-то замудрёного сорта. — За знакомство!

Новая волна одобрения. Все пьют, даже Воины-телохранители (правда, в их исполнении жест больше похож на смачивание губ).

И призыватель пьёт. Куда деваться? Не оскорблять же недоверием одного из наследников клана, владеющего городом! Правда, пьёт с видимой робостью, без привычки. Но вино поистине хорошо на вкус — в меру сладкое, чуть терпковатое, с ягодными и пряными нотами. Так что когда новый знакомый доливает и предлагает новый тост, Мийол не отказывается.

Правда, вскоре возникает казус: стойкость гостя Стедды перед выпивкой выходит совсем смешной. Два стакана, всего лишь два стакана и десяток минут, а общий эффект — словно от двух кувшинов. Причём не лёгкого винца, а скорее какой-то креплёной рыгаловки! Маг быстро и обильно багровеет, взгляд его теряет внимательность и остроту, на губах расцветает широкая, но косоватая улыбка, а речь становится несколько бессвязной.

Затем вовсе обрывается. Смыкаются веки. Оседает, опираясь на ажурную спинку лёгкого стула, отяжелевшее тело. По всей видимости, залётный эксперт впадает в прострацию.