— Женщина, вы кто? — задаю я сакраментальный вопрос.

— Дожили! — возмущается она. — Уже и Смерть не узнают! Дать бы тебе, да ведь не поможет это!

— Интересные галлюцинации, — соглашаюсь я.

Я всё понимаю: на самом деле я лежу в виде фарша среди мелко нарубленных аборигенов, а мой медленно умирающий мозг выдаёт весёлые картинки из журнала «Ералаш». А фарш — потому что заботливо прихваченный рюкзак детонировал. Медленно поднимаюсь на ноги, внимательно осмотрев себя. Я полупрозрачная, что говорит о детальности галлюцинаций, но мне уже, в общем-то, всё равно. Я уже фарш третьего сорта, то есть — вместе с будкой, как об этом говорит анекдот. Так что теперь можно и послушать, что мне Смерть скажет.

— Вот куда тебя теперь девать, а? — интересуется у меня женщина, представившаяся Смертью. — Обратно не сунешь, как в прошлый раз… А мир должен быть сопредельным, а то…

— А зачем меня совать? — удивляюсь я.

— Потому что ты — дура, — безапелляционно заявляет эта Смерть. — Нашла кому верить! Вот теперь ты — моя личная невезучая головная боль. Дура жалостливая, но безмозглая! Вот и крутишься, как белка в блендере!

— Ничего не понятно, — признаюсь я. — Но очень интересно!

Ответить она мне не успевает. На поляне внезапно возникает… Серёжа в сопровождении какого-то сильно побитого мужчины в белом, с дымящимися крыльями. Я бросаюсь к самому своему дорогому человеку, и мне наплевать на то, что он меня оттолкнуть может, — вижу я сейчас только его. Рычащего от бешенства, с застывшей просто нечеловеческой болью в глазах.

— Забирай! — коротко бросает мужчина. — Чтоб я ещё раз ангелом-хранителем устроился… — в сердцах сплёвывает и исчезает.

— Серёжа! — я налетаю на Грома. — Ты как здесь? Неужели ребята не услышали?

— Мила, родная, — обнимает меня мой Гром, ничего больше не говоря.

— Значит, истинную любовь обрела всё-таки, — задумчиво произносит Смерть. — И почему вы оба ко мне отправились? Эй, служивый!

Но мы на неё не реагируем совершенно. Мне кажется, что я в раю — меня Серёжа обнимает! Пусть в галлюцинации, но обнимает же! Теперь и умирать не страшно совсем. Смерть же машет рукой, и перед ней появляется картина: совершенно озверевший Серёжа со стволом в каждой руке, как Рембо какой-нибудь, прёт напролом по смутно знакомой местности.

— Да, царевна и воин… — вздыхает Смерть. — Что с вами делать теперь? По условиям, я вернуть вас должна, только не я решаю куда.

— С момента царевны можно поподробнее? — прошу я пролить свет на своё происхождение, отвлекаясь от любимого.

— Ты вспомнишь, — обещает мне наша Смерть. — Да и пригодится тебе, если выживешь.