— Так… А тем, кто сдаст… — я задумываюсь. — Те будут говорить лично со мной, а там посмотрим, какие они лекари.
— А кто не сдаст? — интересуется мамочка.
— По попе, — шутит Серёжа, но маме эта мысль неожиданно нравится. Поэтому решение получает силу закона.
Вот этого я не ожидала, но лучше действительно по этому месту, чем каждому верхнюю голову рубить. А так получит плетей, лишится лекарского звания с запретом заниматься лекарским делом, пока не научится, значит… Ну и потом посмотрим… По-моему, отличное решение!
Глава восемнадцатая
Докторов у нас нет… Кажется, я повторяюсь. Стоит стража, чуть поодаль палач точит топор. Нет, казнить их никто не будет, но мамочка сказала, что так надо для антуража, а папочка только посмеялся, разрешив развлекаться так, как нам нравится. Мне особо не нравится, но я бы хотела быть хоть как-то уверенной в том, кто меня щупает, потому что вырасту я, а ну как рожать соберусь? Ну так вот, врач нужен обязательно, особенно такой, который сможет меня успокоить, а не которого я потом упокою.
Итак, стоит будка. А как иначе назвать маленькую избу, в которую входит «лекарь»? Входит он туда, а там видит лишь камень с дырками, палочку и лист с вопросами. Прикладывает камень к вопросу — и текут секунды на ответ. Один неправильный ответ — и вмиг оказывается перед палачом. Всё быстро, всё чётко, ещё и палач свою работу любит. Крики того, кому не повезло, очередь отлично слышит, что добавляет им нервозности.
Серёжа кормит меня орешками, я разглядываю очередь, ну и избу, потому что одна стена у неё прозрачная. Очень интересное зрелище, кстати. Трое попытались сбежать, даже не испытывая судьбу. Нет, ну сбежали, конечно, мы ж не звери — с колдовским штампом на лбу. Штамп говорит всем заинтересованным, что перед ними самозванец, а вот самому ему он и не виден. Жестоко? Не думаю, ибо альтернатива — отрубание головы, тут так принято. Вот выучится, сдаст экзамен, и уберётся этот штампик, а отрубленную голову обратно не пришьёшь. Так что царевна Милалика — вообще образец милосердия.
— А ручки-то дрожат, — комментирует Серёжа. — А сердце так и бьётся…
— Ну, ещё бы, — хмыкаю я, прокачивая ручеёк сквозь руки. — Помассируешь?
— Помассирую, — соглашается Серёжа, разворачиваясь ко мне. — Сколько там лекарей было-то?
— Да, почитай, с сотню, — вздыхаю я сквозь зубы, ибо массаж ещё как чувствуется. — Так что две трети ещё. Кстати, не знаешь, сколько из них стражников подкупить пытались?
— Семеро пока, — отвечает мне жених. — Как договаривались, стражники деньги себе оставили, а хитрых мы до экзамена не допустили.