Глава двадцать третья
Царевна Милалика, то есть я, лет шесть назад на свою голову придумала принцип тестирования, как нам об этом говорит история. Теперь этот принцип используется везде — и лекарей, значит, тестируют, и налоги проверяют, и… и экзамены в школе, которые у нас начинаются, тоже по этому принципу проходят. Как мне такое вообще в голову пришло? А может, это не я?
— Серёжа, а этот садизм точно я придумала? — отрываюсь я от книги, с тоской взглянув на улицу.
— Точно, любимая, — кивает мне жених, обнимая меня. — И, скорей всего, о себе ты не подумала.
— Да как тут подумаешь, — вздыхаю я, погружаясь обратно в науку.
Варианта смухлевать я не вижу, вопросы могут попасться любые и не факт, что не разбросанные по всему курсу. И хотя вариантов ответа всего два для каждого вопроса, но есть же ещё множественный выбор. А тут, несмотря на то что никого не лупят, всё равно страшно до ужаса. Никак я этот свой страх не поборю, хотя и нет у нас суровых наказаний, но остался он, видимо, со мной навсегда. Ладно, что у нас тут…
— Что учишь? — интересуется Серёжа.
— Круговорот душ… — вздыхаю я.
— А, ну-ну, — хмыкает он.
И я его понимаю. С одной стороны, всё просто — никто здесь не умирает насовсем. Вот мамочка и папочка — они народятся в нашей семье потом. Помнить не будут или будут — это как получится, и от чего зависит — неизвестно, а вот с другими сложнее. Пришлые души после смерти могут обратно в свои миры через Навь отправиться, а могут и здесь остаться, а те, кто здесь родились, здесь и остаются, ну, кроме казнённых на колу. Те души отправляются в миры дальние, где их и перевоспитывают, наверное. Но оттого что в сказке у нас все души остаются, убийство смысла не имеет, потому и нет их, убийств этих. Ну вот, а вся эта простота обложена научными теориями, которые на экзамене помнить надо.
На самом деле мир наш сказочный, который Русь, хорошо устроен, удобно, но и не меняется от века к веку. Тут же половина всего на колдовстве работает, вот и не нужен никому тут прогресс. Самобеглые коляски, ковры-самолёты — всё это есть, а если о полётах к звёздам задумываться, так невозможно это у нас, потому что звёзды нарисованные. Ну как нарисованные… Вот если в ступе Яги подняться высоко-высоко, то упрёшься в небесную твердь. Она — как в древних преданиях — действительно твердь, я видела изображения. То есть наш мир расположен внутри сферы, и сфера огромная, и мир тоже, но… Нет смысла пытаться добраться до звёзд. Кому нужно — тот себе звёздочку сам отколупает.
Помню, каким шоком для меня стало это известие классе в шестом. Я вся такая умная с Коперником наперевес, а меня в ступу — и на экскурсию. Вот это был удар! Хотя, с другой стороны, всё логично — мир у нас изолированный и насквозь колдовской, сказка опять же, значит, привычные законы могут и не работать. Базовые работают, а всё, что сверх — извини-подвинься. Ну да не мне возмущаться по этому поводу, у меня жизнь царская вообще, счастливая, да.