Два стола разделены стеной, в которой окошко сделано, чтобы можно было друг к другу прикасаться, поэтому мне не страшно почти. Лежит лист с заданиями, сверху пластина камня и палочка специальная. В пластине четыре дырки, её нужно приложить к вопросу и ткнуть палочкой правильный ответ. Вроде бы всё просто… Ну-ка…

Вопросы идут от простых к сложным, нам на тренировке их показывали, но сейчас-то они полностью отличаются от тех, что на тренировке были, поэтому я сначала читаю весь лист. Пока первый раз не ткнёшь палочкой — время не идёт. Ну и ошибок можно только две сделать, а потом — всё, пересдача. Это ещё что! Вот у лекарей, по слухам, вообще ошибок делать нельзя!

Итак… «Ушные отверстия дождевого червя» — ну, это просто, даже, можно сказать, хохма, а не вопрос. Дальше — ожидаемое: строение мира, строение человека, отличие ведуний от колдунов… Неужели всё так просто? Да не может быть! Ещё раз вчитываюсь в вопросы, получается, да… Ладно, если я чего-то не поняла, у меня право на ошибку есть. Тыкаю палочкой, камень на мгновение становится зелёным — значит, всё в порядке. И вот так тридцать вопросов. Как-то слишком просто, по-моему…

* * *

«…выскочили к ожидающим их родителям», — дописываю я и ставлю точку. Теперь остаётся только Большой Выпускной Бал описать, а там и свадьбу. Я задумываюсь, вспоминая нашу с Серёжей свадьбу. Казалось, всё царство собралось, чтобы отпраздновать. Любят нас в народе всё-таки, и не только потому, что я царевна, а Серёжа мой царевич. Просто любят… И приятно это на самом деле. И воров меньше стало, а не платить налоги — вообще немыслимо, и лекари делом занимаются, а не чушь несут…

— Любимая, ты выбери, — предлагает мне Серёжа, откладывая исписанный мной лист бумаги. — Ты или мемуары пишешь, тогда школу опиши, а то ты о ней совсем забыла, или сказку, тогда описаний больше надо.

Серёжа — мой главный критик, хоть и любит меня без памяти, как и я его. Вот и сейчас после прочтения указывает мне на очевидные недочёты — и, главное, он всегда прав оказывается! Я поначалу даже обижалась, но муж объяснил — лучше я это услышу от него, чем другие будут рожи кривить. И я согласилась с ним. Действительно лучше, потому что за кривляние рожи в сторону царевны и побить могут. И не только любимый.

Он прав, конечно, потому что писатель из меня так себе, но говорить это при Серёже нельзя — он за это отшлёпать обещал, а любимый такой — он сделает, если обещал. А этого самого дела я на всю жизнь наелась, поэтому лучше помолчу, умней, опять же, казаться буду.

Нам сейчас по двадцать лет, вся жизнь впереди, но вот оглядываясь на прожитое, я понимаю — всё странно было в той, первой жизни, как будто ненастоящее или тоже кем-то написанное. Ведь всё могло быть иначе, но сложилось именно так, кто знает… Может, и моя жизнь — это плод чьей-то фантазии. Нет, не буду об этом думать, а то психиатров у нас нет. Психов почему-то тоже, и первой быть я не желаю.