— Любимая, ты помнишь, что у нас аудиенцию сегодня испросили? — интересуется Серёжа.

— Мутные те? — припоминаю я, вздохнув. — Помню, конечно. Они через час же?

— А одеться? — спрашивает меня муж.

И опять он прав. Аудиенция официальная, надо быть в церемониальном наряде. Тридцать кило платья и побрякушек, если говорить простым языком. Не аудиенция, а марш-бросок в полной выкладке. Это я ною, потому что не люблю всё это на себя надевать, хотя Серёжино колдовство, конечно, жизнь здорово облегчает. Вот и сейчас улыбающийся муж будет облегчать жизнь своей очень любимой жены, чтобы она не плакала, таская на себе церемониальный наряд. А ничего не поделаешь — этикет, он другого не предполагает. Но именно поэтому к визитёрам я уже сложно отношусь.

Одна юбка, вторая, третья…. Как мне это всё не нравится, но я — царевна, работа такая на всю жизнь, значит. Батюшка с мамочкой в большом зале люд всякий принимают, а мы с Серёжей — в малом. Вот и посмотрим, кто это такой умный — аудиенцию испрашивать, от дел нас отвлекать и в это вот всё одеваться заставлять.

Правда, дела наши состоят именно в том, чтобы людей слушать и чужие проблемы решать, ну да это работа такая, и ничего с ней не поделаешь. Ладно, нужно двигаться в малый тронный зал, где царевна Милалика да царевич Сергей изволят принять очередных просителей. Я встаю и, опираясь на руку Серёжи, степенно делаю двадцать шагов до точки назначения.

Малый трон ждёт меня, как и Серёжу, кстати, поэтому мы в него грациозно опускаемся. Ну я при помощи Серёжи, конечно, железа драгоценного на мне — видимо-невидимо. Вот уселась, и теперь можно подать сигнал к началу аудиенции. Любопытно, конечно, с чем пришли, сейчас и узнаем.

Двери открываются, входит старик в каком-то странном наряде, а с ним девушка в платье, будто сияющем блёстками. Оберег под рукой Серёжи подаёт какой-то сигнал, отчего стража, стоящая вдоль стен, напрягается. Я приглядываюсь к старику — на нём что-то, напоминающее камзол и штаны, всё глубокого чёрного цвета, в котором как будто сверкают дальние звёзды. Явно колдовское платье, но Серёжа напрягся точно не поэтому.

— Они извне, — лаконично объясняет мне муж, и тут уже настораживаюсь я.

Извне — значит, не из этого мира, но грань могут пройти только дети, таково правило сказочного мира. То есть или они знают проход, который нужно срочно закрыть, или здесь совсем что-то не так. Например, они могут быть могущественными колдунами, и тогда у нас проблема. Приключений, впрочем, не хочется.

— Добрый день, Ваши Высочества, — здоровается старик. — Не надо беспокоиться, мы не присутствуем здесь физически, а потому вам не опасны.