— Привет, — здороваюсь я с выглядящей менее потерянно девочкой. — Меня Мила зовут, а тебя как?

— Т-таня, — заикнувшись, отвечает она. — Т-ты н-новенькая?

— Новенькая, — киваю в ответ, рассматривая собеседницу.

Ноги сжаты, да и вся она сжата, сидит неуверенно, елозит на стуле, возможно, побили. Глаза голубые, волосы светло-русые, очень красивая девочка, но какая-то запуганная, что ли. Значит, буду использовать свой опыт, чтобы разговорить. На самом деле, если оглядеться — часть девочек в таком же состоянии, часть — нет. С чем это связано, буду выяснять.

— Ты всегда заикалась? — спрашиваю я. — А если петь фразу, не помогает?

— Т-ты в но-номерах ж-же? — отвечает она вопросом на вопрос.

За это слово я цепляюсь, постепенно вытрясая информацию. Всё я правильно поняла — к кому-то приезжают именно в эти отдельные комнаты, в дочки-матери поиграть. Ну или делают то, для чего и используются такие вещи, или просто бьют, раздевают догола и избивают до потери сознания — игры, значит, такие. В общем, во всю ширь то, за что позже сажать будут очень надолго. Но сейчас у нас не позже, поэтому нужно позаботиться о себе. А как это сделать? Не знаю. Пока мысли только об убийстве.

Возвращаюсь я в комнату в глубочайшей задумчивости — идей просто никаких нет. Несмотря на то, что в форму я вхожу, но против одного-двух бугаев вообще никак не пляшу. Что делать? Эта мысль не даёт мне покоя: что может противопоставить в такой ситуации взрослым ребёнок? Почти ничего. Ни насилию, ни избиению противиться я не смогу, просто скрутят, и всё. Значит, ближний контакт надо разрывать.

По идее, меня должны сначала ломать… Или нет? Типа сюрприз изначально. Сижу, уроки делаю, а тут… Хм… какая ситуация более вероятна? Оружие нужно, вот что. Ладно, в школе посмотрим. Феню этих лет я знаю, специфический сленг тоже, да и не менялось многое — я имею в виду настоящую феню, а не язык молодёжи. То есть мне нужно пересечься с малолетними бандитами, чтобы выйти на смотрящего. Так, вспоминаем, кто из авторитетов уже улетел к предкам.

Возвращаюсь в комнату. Вроде тихо. Теперь надо слегка изменить стиль одежды, чтобы выглядеть немного иначе, а завтра уже и в школу. Значит так: я — не пай-девочка, а малолетняя бандитка, дочка недавно помершего, скажем, Буги. Я на него и внешне похожа, не настолько, но похожа. У зеркала потренируюсь, совсем похожа буду — жесты, характерная мимика, словечки.

Вылезаю из комнаты для того, чтобы спуститься на первый этаж. Насколько я помню, гулять воспитанникам не возбранялось, вот и посмотрим. Заодно проверим, насколько у меня получается с жестами, ну и — кто за детдомом приглядывает. Обязательно кто-то приглядывает, потому что при таком раскладе должны всех купить, да и школе хлебало заткнуть, чтобы учителя не обращали внимание на состояние детей.