— Это ты нашёлся, — сварливо поправляю его я. — Боже, Серёжа, как же я скучала!

— Теперь мы вместе, — уверенно произносит он.

Мы сидим на этом самом диване, он обнимает меня, а я — его, и просто молчим. Серёжа гладит меня по голове, я от этого млею и понимаю, что теперь на всё готова и на всё согласна. Ведь я действительно на всё согласна, потому что это же Серёжа. Немного помолчав, я начинаю рассказывать. О том, как появилась здесь, со всеми подробностями и очень тщательно — о детдоме и бандитах, да обо всем.

— Вообще, слишком много театра, Серёж, — объясняю я. — Так просто не бывает, хотя девяностые мне помнить неоткуда.

— Некто, выдающий себя за «смотрящего», — произносит Сергей, — сначала называет тебя воспитанницей, а потом взрывает вместе со своим водителем.

— Ну, ты понимаешь, что я знаю о воровской элите? — вздыхаю я. — Но вот кажется мне, что «новый русский» просто играется.

— Всё возможно, — кивает мой любимый. — То есть странный он… Но такого действительно не бывает, потому как узнай кто — и всё, ни авторитета, ничего. Так что тут что-то не так, это не попытка убийства, тут что-то другое было.

Вот обсуждая этот вопрос с Серёжей, я понимаю, что всё, произошедшее со мной после вселения, было направлено на то, чтобы вызвать у меня желание убежать куда угодно. Но зачем?

* * *

Поужинав, мы с Серёжей уходим в одну из комнат, где обнаруживается полутораспальная кровать. Тут до меня доходит, что переодеться мне опять не во что, но Серёжу я, наверное, смущаться не буду. Чего он там не видел… Зато так тепло в его объятиях, просто не объяснить как.

— Давай подумаем, что это может быть за школа? — предлагает мне Серёжа.

— Я бы о другом подумала — зачем нас туда отправляют голыми и босыми, — возражаю я. — Школа ли это вообще?

— Поживём — увидим, я тебя в обиду точно не дам, — говорит мой самый-самый, и я решаюсь сказать то, о чём думаю всё это время.

— Я люблю тебя, Серёжа, — покраснев, произношу, опустив голову. — Всей душой люблю… Ещё там любила, только…

— Думала, что нам не быть вместе, — понимает он. — И я люблю тебя, Мила.

И хотя я уже готовилась к словам утешения с его стороны, я замираю от волшебства произнесённых им слов, а потом визжу от счастья. Он меня любит! Любит! Я тянусь, чтобы обнять, чтобы объяснить, показать, но Серёжа просто прижимает меня к себе, и я затихаю абсолютно, совершенно счастливая, ведь это же он! Просто слов нет, да они здесь, наверное, и не нужны. Мы замираем в объятиях друг друга, словно зависнув вне времени и пространства. Теперь уже неважно, что нас ждёт в будущем, ведь мы есть друг у друга.