— Царевна Милалика, принесённая в жертву, выполнившая условие и вернувшаяся, — задумчиво произносит Яга. — Что за условие, я спрашивать не буду, но факт остаётся фактом. И что случилось у царевны Милалики, отчего ей во дворце не сидится?

Я опять плакать сейчас буду. Потому что память подкидывает страшную женщину, за волосы утаскивающую девочку, что смотрела с таким ужасом. Это настолько невозможно выдержать, что я даже и сказать ничего не могу. Это не мама! Не мама!

— Или её маму заколдовали, или ещё что, — отвечает Серёжа, прижимая меня к себе. — Царица нынче известна тем, что бьёт девочек определённого возраста до полусмерти. Ну и напугала мою милую.

— А царь-то что? — интересуется Яга, причём, судя по интонациям, ей действительно интересно.

— Не видели мы царя, — вздыхает мой любимый. — Может, и нет его вовсе.

— Как интересно-то… — тянет старушка. — Ну, вот что, вы сейчас поснедаете, а потом и спать уложитесь. Я же что-то узнать постараюсь, а там и решим.

— Как скажете, — я чувствую кивок жениха моего.

— Только учтите, — произносит Яга, — сны могут быть разными, нельзя забывать, что это всего лишь сон, договорились?

— Опять сны… — вздыхает Серёжа. — Договорились.

— Я без тебя бы умерла, — констатирую я факт, а милый меня просто гладит.

Я и половины не прошла бы, не будь со мной рядом Серёжи, я очень хорошо это понимаю. Поэтому просто прижимаюсь к нему, прикрыв глаза. Почему же картина моего детства меня так вышибла из строя? Почему? Я не могу этого понять — ведь осознавала же, что это всё иллюзия, отчего тогда мне так страшно даже на миг остаться без Серёжи?

— Испытаний слишком много у моей маленькой, — негромко объясняет мне жених. — А мы всё равно дети, и такие испытания нам хорошо не делают, понимаешь?

* * *

Передо мной двое, а я должна сделать выбор. Такова цена за помощь Яги. Один из них меня забудет навсегда и никогда не вспомнит. Никогда не узнает, не погладит, не скажет, какая я любимая, поэтому я не отрываясь смотрю на маму. В этот час я навсегда прощаюсь с мамой, потому что для меня выбор очевиден.

Делая шаг к Серёже, я пытаюсь запомнить маму, её глаза, её руки и улыбку… Пусть она никогда меня не вспомнит, но я буду помнить. Я буду всегда помнить, хоть и видела её только во сне. Жаль, что всё так заканчивается, но взамен она будет счастлива, у неё будет другая доченька, которую будут любить. И поэтому я плачу. Даже не заметив, как вновь оказываюсь на печи рядом с Серёжей, я плачу навзрыд. Плачу, не в силах сдержать и перенести свой выбор, потому что отныне у меня есть только Серёжа — и больше никого.