На казнь я не пошла. Ну, казнили и казнили, ребёнку такое зрелище зачем? А я — ребёнок, потому что психика у меня адаптируется к мозгу, а мозг детский, и ничего с этим не поделаешь, да и не нужно ничего с этим делать.

Руки у меня медленно восстанавливаются, уже потихоньку зарядку сама могу. С Серёжиной помощью, но могу же! И каждый раз — это счастье просто огромное. Мне странно, что Марья нас не хватилась совсем. Может, и хватилась, но ничего не сделала, и вот это ненормально, поэтому с этим вопросом я иду к мамочке.

— Мама! — обращаюсь я к ней, отчего у неё пяльцы из рук падают. — А как происходит учёт учеников школы?

— Что ты имеешь в виду, Милалика? — интересуется мама, поняв, что вопрос у меня не праздный.

— Ну вот в школу поступают дети, правильно? — интересуюсь я. — Они все сироты, к заботе не привыкли, хотя им очень хочется.

— Школа заботится, — замечает мамочка.

— Видела я, как она заботится, — вздыхаю я, подсаживаясь поближе. — Вот мы с Серёжей высокого звания, взяли и пропали, а никто ничего…

— Действительно, — мама задумывается.

— А вдруг ещё кто пропадёт? — спрашиваю я. — Или обманут их, или ещё что? А ведь им ласка нужна, тепло!

— Что ты предлагаешь? — интересуется мамочка, вмиг становясь царицей.

— Марья говорила, что опекун назначается, — объясняю я. — Надо выяснить, как именно это делается, и что бывает, если опекуна просто нет. Что делает этот опекун? На что имеет право? Потому что, если бьют — а Марья что-то такое говорила — то…

— То могут затаить зло, — понимающе кивает мама. — А ну, кто там! — она хлопает в ладоши.

Вмиг прибежавший слуга получает приказ — пригласить к нам через час ректора школы и тех, кто учётом и воспитанием занимается. Особенно Марью. Она нам, конечно, очень помогла, но мы взрослыми на тот момент были, а вот пришли бы совершенными детьми, и было бы всё плохо. Поэтому её тоже расспросить надо, потому что что-то мне во всём этом не нравится. А когда мне не нравится, значит, ничего хорошего не будет. Примета такая.

За обедом я рассказываю Серёже суть проблемы, в которую он «врубается» буквально с ходу. Некоторое время подумав, кивает. Действительно, мы пропали, получается, с концами, а по нашему поводу ни поиска, ни запроса. При этом мы отправлялись «в пасть» царице, о которой на тот момент ходили очень неприятные слухи. Либо администрации школы всё равно — и тогда подобное может приключиться с кем угодно, либо тут что-то не то.

— Надо в школе ещё воинскую подготовку по-людски сделать, — замечает Серёжа. — Потому что озвученная подготовка защитников выглядит… хм… так себе.