— Логично, — киваю я, делая вид, что опираюсь на жениха.

Руки у меня слабые, но двигаться понемногу начинают, что меня очень радует. Тем не менее демонстрировать всем, что у царевны проблема с руками, на мой взгляд, совсем неправильно, и Серёжа с этим солидарен. Он оставляет стражу, в том числе и внизу, мило улыбнувшись. Ну, это для меня его улыбка милая, а вот для окружающих — зловещая. Ну да, у него же был опыт… Не то что у меня.

— Ну, пошли, — предлагает мне жених, начиная со святая святых — столовой.

Насколько я помню, в столовой проблем не было. Только, видимо, мне плохо помнится, потому что еду сходу начинают проверять колдуны с оберегами. Просто останавливают жующих детей и проверяют оберегами. Откуда Серёжа столько колдунов взял, я и не знаю, но выглядит внушительно. Ну, у него опыт же, понятно, что он знает, где копать. И, конечно же, сюрпризы появляются сразу.

— Ваше Высочество, — обращается к Серёже колдун, в руке которого помаргивает красным оберег. — Это есть нельзя.

— Качество или?.. — лаконично интересуется жених.

— Качество тоже, — отвечает колдун стражи. — Эта пища содержит… хм… приправы.

— Понятно, — кивает Серёжа, давая понять, что с приправами мы потом разберёмся.

— Мама, эту пищу нельзя детям, — перевожу я мамочке.

— Прекратили есть! — приказывает мама, голос её моментально разносится по столовой. — Вы поедите позже, а сейчас… Повара ко мне!

— Эдак мы темницы доверху забьём, — замечаю я, кивая стражнику.

Подумав и посмотрев на толстого повара, мамочка решает, что с вопросами лучше справятся дознаватели, а мы идём дальше. Серёжа инструктирует стражника, даёт ему кошель, отчего тот сначала делает большие глаза, а потом исчезает. Мне даже спрашивать не надо, и так понятно: девочек и мальчиков надо покормить чем-то безопасным. Пока идём дальше, Серёжа объясняет мне суть «приправ», отчего мне становится не по себе. Я ожидала уже и афродизиаки, но всё оказывается грустнее — эти «приправы» просто-напросто… снижают болевой порог. Зачем это может быть нужно, я отлично понимаю. Понимает это и хмурый Серёжа, только мамочка не очень. Святая она женщина — детей не бьёт, не то что батюшка.

— Учебные классы, — задумчиво произносит Серёжа, входя в комнату, обозначенную, как «специальный учебный класс для девочек».

Он осматривает класс, с первого взгляда, не заметив ничего странного, а мой взгляд прикипает к кадушке, стоящей в углу. Она полна до боли, до ужаса знакомых прутьев. Воспоминания детства вдруг затопляют меня волной, я будто наяву слышу этот противный свист, сразу же зажмурившись. Хочется спрятаться, усесться на корточки, прижаться к стене.