Она засмеялась. Мне показалось, что как-то нервно.

— А комитет разве не знает, что произошло на «Цандере»? — удивился я.

Мия огляделась, впервые с момента, как зашла сюда. Как будто сканировала помещение, пытаясь понять — не псих ли я. Я видел, на чем она останавливает взгляд. Зафиксировала ядерную батарею, оксигенатор. Болванка тоже не укрылась от ее цепкого взгляда.

— У комитета есть разные версии, — уклончиво ответила Мия. — Хотелось бы знать историю из первых рук.

Я смотрел на нее и не мог раскусить. А раньше мне казалось, что я хорошо понимаю людей. Хотя… Когда я в последний раз видел этих людей? Я и себя-то уже с трудом понимал.

— Видите ли, Мия, — я говорил очень медленно, с непривычки подбирая слова. — Все это было так давно… Я не уверен, что все, что я помню — правда. Возможно большая часть из этого — только мой бред искаженный временем.

— Это ничего, — сочувствующе произнесла она, — За то время, пока вас не было, технологии мемокодирования взлетели на невиданную высоту. Вам помогут вспомнить и отделить истинную память от ложной.

Я хотел было ответить, но из спального угла раздался кашель. Мик уже пришел в себя и сел на кровати, потирая лицо. Я кивнул ему дружелюбно, чтобы не пугать, уж больно странным взглядом он на меня зыркал.

Мия подошла к нему, но замерла, глядя мимо своего товарища. Она с удивлением уставилась на развешанные над кроватью силуэты животных, вырезанных из чешуи червей.

— Это все вы сами сделали? — удивленно спросила она.

Я почему-то замешкался ответить. Она смотрела на меня, а я проваливался в эти синие глаза, словно в бездонную яму. Стараясь сбросить оцепенение, я снял со стены небольшую резную бабочку и протянул Мие.

— Возьмите на память. Я сделаю еще.

Она приняла подарок, рассматривая переливающиеся перламутром крылья резной фигурки.

— Спасибо, — тихо ответила она.

У меня вдруг появилось ощущение, что это все очередная очень реалистичная галлюцинация. С чего это кому-то интересоваться моими поделками? Разве что «вымышленным друзьям»… Неужели снова началось? Даже показалось, что слегка зашумело в ушах. Но шум оказался вполне реальным. Между завываниями ветра, слышался царапающий звук, который шел снаружи, и я понял, что это.

— Откройте дверь, там мой котик зайти не может. Скребется, — попросил я.

Кежич странно посмотрел на меня, но приподнял флексопластик снизу и с усилием сдвинул рукой лист стали, закрывающий дверной проем. Судя по звуку ветра и количеству песка, насыпавшегося внутрь, буря уже прошла свою активную фазу и утихала.

Рыжик шумно заполз в помещение, быстро перебирая всеми двадцатью лапами. Гибкое длинное тело, покрытое жесткими волосками, было присыпано песком и пылью.