— Что-что? — переспросила Мария. — Я не слышу: неудачливая принцесса слишком тихо говорит.

…

Стоит значительно ускорить темп своего совершенствования — ещё одно такое унизительное происшествие, и я плюну на всё и стану затворником ценой моей жизни.

НетнетНетНЕтНетНЕтнеТнетНЕтНеТ

Ты не посмеешь

Ни за что

Тебе запрещено умирать

Оно ещё и вернулось!

Я скривился от чувства, будто мне вот-вот сломает шею. Головная боль, от которой я недавно избавился, тоже возобновилась. Надо было контролировать свои мысли! Совсем расслабился, вот же идиот!

— Сабуро? Что случилось, Сабуро? — Мария потрясла меня за плечи и ударила по щеке. — Эй! Твою мать, у тебя астма или что? Дыши!

Кажется, ладонь Марии оказалась чудотворной — по крайней мере, приступ этой чертовщины закончился и, хватая ртом воздух, я мог думать только о том, что надо бы поскорее расправиться с этим восстановлением клана Кикучи.

И только для того, чтобы меня уже оставили в покое! Шутка ли: я хлюпик, одержимый голосами с явной любовью к пыткам!

— Всё нормально, — наконец выдавил я. Мария стрельнула в меня ужасно недоверчивым взглядом, и я добавил: — Ты, наверное, слышала, что я часто болел. Просто до сих пор иногда бывает.

— Что-то это не было похоже на то, что может иногда бывать, — процедила она. — Опять, собака, недоговариваешь?

Ну и ну — чем злее Мария, тем грубее она становится.

— Прекрати, — выдохнул я, находя на земле флакон змееженщины и отправляя его в карман. — Лучше скажи мне, что там с душой.

— Серьёзно, тебя именно это волнует? — закатила глаза Мария. — Сказала явиться через три дня.

После этого мы не говорили. Прохор помог мне взобраться по склону — слишком крутому, чтобы я мог идти сам, — и сесть в машину, прежде чем мы тронулись.

Прохор посматривал с заметным интересом, и даже лысый сжал губы сильнее чем обычно. Вяземская скрестила руки на груди и повернулась к окну; я воспользовался повисшей тишиной, чтобы откинуться на спинку кресла, закрыть глаза и постараться направить духовную энергию к повреждениям. Должна же она иметь исцеляющий эффект — вот сейчас его и опробую.

С того момента, как мы выехали обратно в отель, прошло минут двадцать. Мария завозилась. Кажется, она вертелась туда-сюда, но ничего не говорила. Наконец она ткнула меня в плечо; я ничего не ответил, слишком занятый удачной попыткой залечить порез, рассекавший мою щёку — не сильно глубокий, но всё равно кровоточащий.

Ещё через минуту Мария не выдержала:

— Ну ты чего? Да, сказала лишнего — а не надо было меня так пугать. Ну это же не повод меня игнорировать.